вдох, а потом волна снова накрыла меня.
Кто-то подхватил меня под подмышки и резко выдернул на поверхность. Я жадно ловила воздух, давясь им и откашливаясь, пока некто тянул меня к берегу. Очень скоро ноги коснулись дна. Я вылезла на песок на четвереньках, отползла немного от воды, чтобы до меня не доходили волны, и плюхнулась на спину.
— Идиотка! — пытаясь отдышаться, упал рядом Миша. — Ты утопиться решила?!
— Что ты тут делаешь? — когда смогла говорить, спросила я.
— Гулял, пока не увидел какую-то сумасшедшую, которая пошла ночью в воду. Ты таблички вообще читать умеешь? — мужчина был не на шутку взбешен. — Для кого написано, что ночью купаться запрещено?!
— У меня все было под контролем, — отвернулась от него. Не хотела признавать его правоту. Знала, что ночью заходить в воду опасно, но не сдержалась.
— Да? — сарказм в голосе моего бывшего был такой явный — хоть вместо масла на хлеб намазывай. — Значит, мне показалось, что ты тонула?
— Я просто купалась, — попыталась спасти положение.
— Ну прекрасно! — воскликнул он. — Зачем только одежду вымочил, тебя вытаскивая?
Мы молчали минут десять. Холодный ветер ощутимо ходил по моему телу, вызывая озноб. Я села на ягодицы, обняв колени руками, чтобы не дрожать так яростно.
— Надо идти, — сказал Миша. — Простудимся.
— Иди, — попыталась как можно безразличнее сказать. — А я тут останусь. Мне там душно.
— Включи кондиционер, — бывший следил за мной очень пристально.
— Я не об этом, Миш! Неужели ты не понимаешь?
— Не понимаю чего? Того, что ты разбила мне сердце, растоптала его в угоду желания красивой жизни? Так смотри: я на том же курорте, что и ты. Тебе нужно было только подождать пару лет, и я смог бы нас обеспечивать. Ты ни в чем не нуждалась бы, Настя!
Последнее слово он уже почти выкрикнул. Ветер усилился, и приходилось его перекрикивать.
Ну, вот оно. Вот тот разговор, который я сотни, тысячи раз проигрывала в голове! И… я ничего не смогла сказать в свое оправдание. Если сказать — придется выкладывать правду, а это приводило меня к той точки, с которой мы начали три года назад: Мише будет грозить опасность от Саши. Лене будет грозить опасность от Саши. Черт! Черт! Черт!
Я спрятала лицо в колени и беззвучно затряслась. Хотела бы прямо в этот момент провалиться сквозь землю. Пусть бы меня поглотил песок, как до этого — вода.
— Скажи, ты хотя бы жалеешь? — спросил он тихо, почти шепотом, когда ветер утих.
Я долго не отвечала, пытаясь совладать с эмоциями, но ничего не получалось. Рыдания рвались из глубины груди, я только и могла, что сдерживать их.
— Настя? — немного громче спросил Миша. — Ты жалеешь о том, что произошло? Или все, что ты говорила мне о любви, — просто фарс?
Я подняла на него заплаканные глаза. Уверена, он отлично разглядел, что они полны гнева. Да, именно это чувство раздирало меня с ног до головы, выкручивало внутренности, переполняло.
— Да как ты смеешь?!
Память о нашей искренней и чистой любви — это единственное, что держало меня на плаву все эти годы. Как он мог даже в мыслях допустить, что я не любила его?!
Мгновенно оказалась на коленях и, кинувшись к Мише, наотмашь засадила ему звонкую пощечину.
На его лице остался белый песок. Он медленно стер его, не переставая следить за мной взглядом. Я тяжело дышала, меня еще больше колотило, только на этот раз не от холода или ветра.
— Ну, хотя бы так, — спустя пару мгновений хмыкнул Миша, с трудом поднялся, утопая конечностями в песке, и пошел прочь с пляжа.
Я же выждала еще несколько минут, чтобы он наверняка ушел, и, медленно поднявшись, пошатываясь направилась в свой домик.
Глава 15
Миша сделал меня сумасшедшей. То, что должно было быть отдыхом, превратилось в бесконечную паранойю. Я знала, что он где-то рядом, понимала, что мы можем встретиться в любую минуту, и от этого не находила себе места. Мне казалось, что я вот-вот увижу его. Не знала, что буду делать. Что говорить? Как себя вести? Делать вид, что мне все равно? Что я все забыла? Но, господи, как же сильно билось сердце, даже когда я просто думала о нем. А не думать, не вспоминать наше время я не могла. Его губы, его руки на моем теле — в голове все было так реально, словно мы с ним расстались только вчера. Будто не было того убийства, моей сложной беременности, этого нелепого брака… Я прежняя встретилась со мной настоящей, и еще никогда мне не было настолько горько. Сказать по правде, я скучала не только по Мише и тому времени, которое мы провели вместе. Нет, это было только полбеды. Я тосковала по себе той, которая была до всех этих событий. Не скажу, что я когда-то была слишком наивной. Нет, бабушка, как могла, готовила меня к взрослой жизни. Но в то время, когда я была рядом с Мишей, я была счастлива. Мир казался более дружелюбным. У нас были мечты и планы. Мы столько всего хотели сделать, столько всего добиться! А теперь я ощущала себя полностью разрушенной. Опустошенной. Я имела все что только может пожелать душа. И вместе с тем не имела ничего. Кроме своего малыша. Только он поддерживал меня на плаву все эти годы.
Мысли о Мише никогда не уходили, но после встречи они достигли апогея. Стали настолько навязчивыми, что я уже всерьез задумалась о том, чтобы прервать тур и улететь домой. Там хотя бы все будет по-прежнему. Я вернусь в свое болото.
А здесь какая-то дурацкая надежда не давала покоя.
Идиотка! На что? На что ты надеешься? Все, поезд ушел! Окончательно и бесповоротно. Миша никогда тебя не простит, а даже если бы и так, Саша ни за что на свете тебя не отпустит.
Наверное, поэтому уже следующим вечером за моим ужином появилось белое сухое. Много. Я заказывала бокалами, даже сбилась со счету, сколько их было. Марина, которая сидела рядом, странно на меня поглядывала, зная, я обычно не пью, но ничего не говорила. Правильно, пускай думает, что у меня отходняк после пережитого стресса. Отчасти так и было.
— Я пойду уложу Ярика спать, уже поздно, — сказала няня.
— Ты себя хорошо чувствуешь? — по привычке уже уточнила.
— Да, Анастасия, все замечательно, — вымученно улыбнулась она.
— Ты не против, если, когда мы вернемся, я оплачу тебе полное обследование?
— Это… Мне неудобно.
— Марин, —
