– Понятно. – Он сложил руки на груди и засунул ладони в широкие рукава бирюзово-золотистого халата. – Мой друг Дженсон, – сказал он с кривой усмешкой, – как и многие твои соплеменники, способен искать избавление от боли только в спиртных напитках. – Он с сожалением покачал головой. – Как легко смотреть сквозь пальцы на то, что привычно, и осуждать незнакомое. Возможно, вы, на Западе, считаете себя более добродетельными, чем мы, но в Китае я знаю очень мало людей, которые бы не отвергли эту мнимую добродетель в момент сильной боли.
Он подошел к кровати, приподнял подбородок Сарины и заглянул ей в глаза.
– Интересно, мой прекрасный лотос, как поступила бы ты, если бы тебе пришлось выбирать?
Он вышел, оставив ее одну разбираться в своих мыслях. Потрясение от слов Дженсона притупилось искренностью ответа Во. Подобной чести, как понимала Сарина, не удостоилась бы ни одна китаянка. В его словах была правда, которая не только успокоила ее страхи, но даже сделала лицемерным праведное негодование Дженсона.
Кто из вас без греха, первый брось в нее камень, вспомнила Сарина и почувствовала внутри какую-то тяжесть. Дженсон Карлайл в который раз доказал, что он именно тот, кем она его считала. Лицемер. Потому что при всех своих грехах он первый бросил камень.
Неделей позже, когда Сарина только что вернулась со своими маленькими подопечными из летнего домика, дверь кабинета распахнулась и из него вышел Во, а вслед за ним сам Дженсон Карлайл. Сарина попыталась вместе с девочками быстро подняться по лестнице, но они не могли бежать на своих крошечных перетянутых ножках. Она оказалась в ловушке. Во окликнул ее, и Сарине ничего не оставалось, как подойти.
Подняв голову и выпрямив спину, она направилась к Во, ни разу не взглянув в улыбающееся лицо Дженсона. Затем, словно они загодя договорились, Во слегка хлопнул Дженсона по спине, вернулся в кабинет и закрыл за собой дверь. Сарина в изумлении посмотрела ему вслед.
– Не хочешь пойти прогуляться? – спросил Дженсон деловым тоном, которого она никогда раньше у него не слышала.
– Нет, спасибо, – отрезала она, направляясь к лестнице.
Он поймал ее за руку.
– Тогда просто выйдем на минуту во двор. Она выдернула руку.
– Я уже там была.
– Как хочешь. – Он пожал плечами. – Но все-таки мне придется найти способ настоять на своем.
Она взвизгнула, потому что он поднял ее на руки, вынес из дома и только во дворе поставил на землю. Шпильки выскочили из ее волос, и легкий ветерок распушил их. Раскрасневшись и задыхаясь от злости, она вне себя набросилась на Дженсона с кулаками.
В одно мгновение он поймал одной рукой оба ее запястья, а второй потрепал по щеке, словно дикое животное, которое собирался приручить.
– Мне нравится, когда ты такая, Сарина, – сказал он, тяжело дыша. – Сейчас ты соответствуешь своему имени. Сирена, морская сирена, с распущенными по ветру волосами и настоящим румянцем на щеках. – Он медленно намотал на указательный палец ее золотистый локон. – Мне жаль мужчин, у которых разобьется из-за тебя сердце, моя прекрасная сирена. Они лишатся не только своего сердца, но и души.
Сарина предупреждала себя, что нельзя доверять речам, слетающим с его губ. Он ветреный человек, лицемер, для которого слова, лживые или правдивые, горькие или сладкие, равно ничего не значат. И пока он говорил с ней и гладил ее волосы, Сарина пришла к решению расстаться с ним раз и навсегда.
– Завтра я отплываю в Гонконг, – сказал он. Ее сердце предательски екнуло.
– Вот почему я хотел поговорить с тобой и сказать…
– До свидания? – перебила она его. – Какая забота.
– Я хотел объяснить тебе, что в тот день, когда мы ездили в Шанхай… Я хотел…
– Извиниться за то, что оставили меня там, где Во смог бы найти меня.
– Все было совсем не так. Я донес тебя до…
– Как видите, – снова оборвала она его, – я теперь здорова. А сейчас мне нужно возвращаться в дом.
– Сарина, пожалуйста…
Она отвернулась и направилась к дверям.
– Сарина!
Она слышала его шаги за спиной, но не остановилась. Ее туфли на низком каблуке ритмично застучали по гравию. Подойдя к двери, она мгновение помедлила: одна Сарина требовала идти вперед не оглядываясь, другой хотелось остановиться и обернуться. Он уезжает, напомнила она себе. Что пользы взглянуть на него в последний раз? И, решительно толкнув дверь, она вошла в дом.
Налетевший порыв ветра с шумом захлопнул дверь, и в этом прощальном звуке было что-то зловещее.
Дни шли, и Сарина обнаружила, что ей все труднее утром вставать с кровати. Она просыпалась оттого, что к горлу подступала тошнота, а в животе громко урчало. Когда тошнота проходила, она оказывалась настолько слаба, что не могла спустить ноги с кровати, не взявшись руками за лакированный столик. Каждый шаг давался ей с таким трудом, словно ноги налились свинцом. Она уставала, даже расчесывая волосы, а застегнуть крошечные пуговицы на летнем платье вскоре стало выше ее сил.
Сарина совсем потеряла аппетит, и даже когда заставляла себя сделать несколько глотков зеленого чая, чувствовала, что он вот-вот выйдет назад. Она каждый день дремала на траве возле летнего домика, когда ее подопечных отправляли спать, и просыпалась, только когда Лян выходила разбудить ее. Когда в четыре часа дня девочек забирала Лань Тай, Сарина без сил падала на кровать и спала до тех пор, пока Ин Хань не приходила одеть ее к ужину.
Сам ужин превратился в пытку. Стоило ей почувствовать запах мяса, как подступала тошнота. Застыв на стуле и вцепившись руками в подушку сиденья, она незаметно делала глубокие вдохи и молила Бога не унижать ее перед всеми.
К счастью, Во никогда не упоминал о Дженсоне Карлайле, а у нее самой не оставалось сил погружаться в горько-сладкие воспоминания о нем. Но то, что она забывала наяву, вспоминалось во сне. Он приходил к ней по ночам, зеленоглазый, загорелый. Он был так близко, что она ощущала его тепло, а когда Сарина просыпалась, то обнаруживала, что ее подушка промокла от слез. Ее союзник сон также отвернулся от нее.
Однажды днем, когда она проснулась, над ней стоял Во. Вздрогнув от неожиданности, она потерла глаза руками, разгоняя остатки тяжелого сна.
– Извини, что беспокою тебя, моя дорогая Сарина, но я надеюсь уговорить тебя на время покинуть постель и пойти со мной в домик, где мы разводим шелкопряда. Мы уже начали варить коконы, и я подумал, что тебе это, возможно, будет интересно.
Она вымученно улыбнулась.
– С огромным бы удовольствием, – ответила она, – но, боюсь, у меня не хватит сил идти так далеко.
Он сделал успокаивающий жест.
– Я уже велел принести портшез для Ли. Сейчас я прикажу принести второй для тебя.
