– В чем дело, Чен? – спросила она. – Что случилось?
Он прижал кончики пальцев к вискам, словно для того, чтобы облегчить пульсирующую там боль.
– Чен?
Его лицо исказилось.
– Мой отец… – Его голос дрогнул. – Отец завел разговор о дне моей свадьбы. – Он закрыл глаза, и Сарина увидела, как на его черных ресницах блеснули слезы. – Я в отчаянии, – прошептал он. – Просто в отчаянии. Я не видел Лао Куатай с детства и теперь должен ввести ее в свой дом в качестве жены. Я должен позволить ей молиться на могилах моих предков и лечь с ней в постель. – Он открыл глаза, и слезы медленно покатились по его щекам. – Знаешь, мой друг, в Китае невестка почитается гораздо выше, чем жена. И все потому, что она будет чтить родителей своего мужа и его предков. Она входит в дом мужа и становится мостиком между его предками и потомками. А что касается мостика между ней и мужем, он строится только на ответственности, долге и традициях. А где же тогда любовь? – горестно воскликнул он. – Что станет с любовью?
Он прикрыл лицо руками, и глаза Сарины тоже наполнились слезами.
– Мой бедный Чен, – пробормотала она, – мой несчастный дорогой друг. Хотя я все еще многого не понимаю в вашей жизни, но твое отчаяние мне понятно. – Она подняла его голову и заставила посмотреть себе в глаза. – Послушай меня, – сказала она. – Даже если тебе придется жениться на Лао Куатай, тебе не обязательно расставаться с Мэй. Она может жить в твоем доме и даже носить твоих детей, она…
– Да, в качестве наложницы, – с горечью произнес он, словно выплюнул это слово. – Во многих домах наложница считается не выше прислуги, удовлетворяя потребности главы дома вместо жены. Нет, мой друг, Мэй никогда не станет заменять мне жену, она может быть только настоящей женой.
– А ты когда-нибудь спрашивал Мэй, согласилась бы она стать твоей наложницей?
– Мне не нужно об этом спрашивать. Я знаю, что она ответит, потому что она еще более гордая, чем я.
– А если ты ошибаешься? – упорствовала Сарина. – Что, если она предпочтет жить в твоем доме в качестве наложницы жизни без тебя?
Чен отвернулся, и Сарина не смогла увидеть выражение его лица.
– Ты забыл, что с некоторыми наложницами обращаются совсем не как со слугами. Не все наложницы в таком положении.
– Ах да, – презрительно фыркнул он. – Прекрасная Ли. Она очаровала моего отца и удачно захватила главную роль, оттеснив в тень мою мать. – Он печально покачал головой. – Мэй не Ли, мой друг, и никогда ею не будет. – Он вытер глаза тыльной стороной ладони и медленно поднялся на ноги. Потом несколько минут еще побродил по саду и, вернувшись к Сарине, положил руки ей на плечи.
– Сарина, друг мой, – неуверенно начал он, – могу я попросить тебя об одном одолжении?
Подавив волнение, она с готовностью кивнула.
– Позволь мне каждый день брать ключ от летнего домика.
Сарина ахнула.
– Пожалуйста, мой друг, с каждым днем у нас остается все меньше времени. Если мне вскоре предстоит жениться на женщине, которую я никогда не полюблю, я хотел бы оставить любимую с чем-то большим, чем поцелуй украдкой в темноте. Я хочу любить ее, как только может любить мужчина, и, может быть, воспоминания о мгновениях, проведенных вместе, позволят нам легче переносить пустоту лет, ожидающих нас впереди.
– Но если твой отец узнает…
– Мы будем встречаться по ночам, на часок, не больше, – с горячностью прошептал он, – а ты каждый вечер могла бы оставлять нам ключ. – Оглядевшись в поисках подходящего тайника, он указал на большой покрытый мхом камень около куста розовых азалий, недалеко от того места, где они сидели. – Прячь его здесь, а я каждую ночь буду класть его обратно.
Это был большой риск для всех, но, взглянув в измученное лицо Чена, Сарина не смогла отказать молодым любовникам в недолгом счастье. На месте Чена и Мэй ей чудилась другая пара, чьи сплетенные тела взлетали и опускались вместе с кораблем, вздымающимся и падающим в пропасть волн разбушевавшегося моря. Двое любовников, обнявших друг друга в преддверии новой жизни, когда над их головами нависла угроза смерти. Те мгновения были единственной тайной драгоценностью ее жизни, и теперь их предстоит повторить Чену и Мэй.
– Хорошо, Чен, – сказала она. – Я оставлю ключ.
Он упал перед ней на колени и торжественно поцеловал в обе щеки.
– Клянусь, мой друг, что этот долг можно оплатить только жизнью.
– Нет, Чен, не надо, – взволнованно ответила Сарина, ошеломленная такой клятвой.
– Клянусь перед тобой и перед богами моих предков, – с жаром произнес Чен, прежде чем встать.
Этой ночью, лежа в постели, Сарина думала о Чене и Мэй, сплетающихся в объятиях в темноте летнего домика. Она пыталась представить, как они лежат на полосатых подушках, утомленные долгой любовной игрой, и какие клятвы дают друг другу, расставаясь после нескольких часов безнадежной любви. Прижав подушку к груди, словно любимого, она провалилась в прекрасный сон. Несколько раз за ночь она просыпалась, не выпуская подушки из рук, а когда проснулась в последний раз, матовый свет зарождающегося утра уже освещал ее комнату, а подушка лежала на полу.
Несколько дней спустя Ин Хань слегла с лихорадкой, и Сюе на это время великодушно предложила Сарине в качестве служанки Мэй. Сарина, не разговаривавшая с Ченом с того дня, как согласилась оставлять маленький медный ключ от летнего домика под заросшим мхом камнем, со смешанным чувством ожидала прихода Мэй. Услышав легкий стук в дверь, она осторожно открыла ее, готовясь к встрече с девушкой, ради которой Чен пошел на такой риск.
Но в дверях стоял Во, и Сарина вздрогнула от неожиданности.
– Мэй еще не пришла? – спросил он и быстро оглядел комнату. – Отлично. – Он поспешно закрыл за собой дверь. – Я тебе кое-что принес, моя дорогая Сарина. Это защитит тебя от любой беды, потому что я, похоже, не сумел защитить тебя.
Он посмотрел на ее распухшие, красные и все еще не заживающие ноги и прижал что-то холодное к ее ладони.
– Ее имя Цзи Си, – сказал Во. – Это богиня, оберегающая молодых женщин. Она защитит тебя так, как не сможет ни один смертный.
Сарина разжала руку и взглянула на крошечную, всего в два дюйма, статуэтку прекрасной китаянки, вырезанную из темно-зеленого нефрита. Ее волосы и длинный подпоясанный халат покрывали сотни крошечных бриллиантов, а глазами служили два ярко-красных рубина.
– Она прекрасна, – согласилась Сарина, – но вы действительно думаете, что я нуждаюсь в защите?
– Любому человеку нужна защита богов, – ответил Во, забирая из ее рук статуэтку и кладя себе на ладонь лицом вниз. – Вот, – объяснял он Сарине, поглаживая фигурку большим пальцем, – потри ей спину, как делаю я, чтобы согреть камень и освободить его волшебную силу.
