- Не стоит, давай сначала в себе разберемся, к чему нам повышенное внимание родственников? Не хочу ловить недоуменные взгляды, - попросила я его.
И Боря согласился.
- Жанночка, как я рада тебя видеть! Ты ни капельки не поправилась! Беременность явно тебе к лицу!
И тут я зависаю…
40
- Эм, мама не что-то имела ввиду, правда, мама? – в разговор экстренно вступает Борис.
- Да нет, то самое, - усмехается Нинель Ивановна, - или ты думаешь, что разговариваешь очень тихо, когда запираешься в комнате?
О! Кошмар. Интересно, когда эта милая женщина уедет обратно к себе домой. Жаль, прямо не спросишь, обидятся все.
- Я от природы стройная, ничего не прилипает, плюс стараюсь спортом заниматься, следить за собой, - отвечаю бодро, тонко намекая на некоторую пышнотелость Нинель Ивановны.
Если она хотела запустить в меня шпильку, то вот ей ответ, а если это было сказано, как комплимент, то и в моей фразе она ничего плохого не узрит. Пока не понятно, что за человек мать Бориса.
- Замечательно, главное, не доводи себя, а то Боре справляться с двумя детьми будет очень сложно, пока ты в больничке лежишь, - кивает та с непроницаемым лицом.
Кажется, я ей все-таки не нравлюсь.
- Не буду, Нинель Ивановна, у меня теперь есть чудесный пример для подражания, я очень рада, что познакомилась с вами, вы так много внимания себе уделяете, - произношу с милой улыбочкой. – Пойдемте, наконец, в машину?
- Э, да, - слегка заторможено кивает Борис.
Бедный, явно растерялся и не знает, как воспринимать наш светский разговор.
- Кстати, а Ариночку крестили уже? – Нинель Ивановна в следующий раз подает голос только в автомобиле.
- Нет, маленькая она еще, не успели, - отвечаю без всякой задней мысли.
А потом практически сразу напрягаюсь, к чему был вопрос?
- Ничего, лучше, когда совсем малышка. В родном городе Бориса, кстати, прекрасная церковь, я приеду домой, узнаю, что нужно, чтобы провести обряд у них.
Вроде бы ничего плохого, кроме одного жирного «но». Я не собираюсь ехать куда-то ради того, чтобы покрестить ребенка, храмов достаточно везде.
- Мама, спасибо, конечно, но я не думаю, что мы сможем приехать, все-таки удобнее нам здесь все организовать, да и подождать еще вполне можно, - снова вступает Боря.
- Там аура другая, сынок! В этих всех новых церквях такого нет, она одна такая осталась, - заявляет пафосно Нинель Ивановна.
- Давайте мы подумаем, а потом обязательно вам сообщим о нашем решении, - просыпается во мне дипломат.
Конечно, решение будет отрицательным, но женщине прямо сейчас об этом знать необязательно. Скажем, когда она будет далеко, чтобы весь удар принял на себя ее муж, Борин отец.
- Подумайте. А еще было бы неплохо подумать о свадьбе. Ее-то вы у нас делать планируете, я надеюсь? – немного высокомерно осведомляется Нинель.
- Эм, с чего бы? – от удивления я сразу говорю первую созревшую в голове мысль, не фильтруя.
- С того, что там родственники Бориса, школьные друзья, как без них?! –перечисляет мать Бори.
- Так и у меня также все в другом городе, нам теперь две свадьбы организовывать, что ли? – не понимаю аргумента.
- Мама! Ну какие школьные друзья! Нужны они, аж дальше некуда. Мне сколько лет? Давно вырос из них, - вмешивается Борис. – Да и родственников у нас не так много, бабушка только и все.
- Вот именно! Она уже пожилая, ей трудно будет ехать куда-либо! – Нинель Ивановна поднимает указательный палец вверх.
А я впервые задумываюсь о том, что мысль, просто самим тихо расписаться в ЗАГСе, была не такая уж и плохая. По крайней мере, никого не обидим.
Вернее, не так. Обидим всех одинаково.
- Приехали! – громко оповещает Боря. – Я возьму Арину.
Хватает дочь и быстро выходит, оставляя нас с Нинель Ивановной наедине. Н-да.
- Держи ключ от машины, мы пойдем погуляем, - возвращается он всего на секунду.
На автомате беру брелок и понимаю, что мне, наверное, напрашиваться с ними гулять будет как-то некрасиво перед Нинель Ивановной.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Молча выходим с женщиной из автомобиля и также в тишине идем к подъезду. Мне уже хочется что-то сказать, как-то разрядить атмосферу, но в голове пустота. А потому в лифте мы тоже молчим.
Может, не так и плохо, поговорили немного и хватит.
- Эм, чаю? – вежливо предлагаю, когда мы заходим вдвоем в квартиру.
Она здесь жила несколько дней, и сама знает, что и где, но я вроде как типа принимающая сторона, а она гость.
- Не откажусь, - коротко соглашается Нинель Ивановна.
Да не такая она и вредная, вроде бы. Мне, должно быть, показалось.
- Держите, - ставлю на стол перед ней кружку, выставляю печенье и сама сажусь напротив.
Особо есть не хочется, но как-то невежливо будет не составить компанию, тем более, у меня и дел-то особых нет.
- Спасибо, - кивает Нинель, чуть пригубив, - я правда, сладкий пью.
- Держите сахар, - ставлю с милой улыбкой сахарницу.
Нет, такой мелочью мне настроение не испортить.
- Замечательно. Ты очень обходительная, Жанночка, так же и Бориса моего захомутала, да?
41
- Кхе, кхе, - после такого вопроса чай сам льется из меня обратно, - а вы очень милая, Нинель Ивановна.
Отставляю кружку, промакиваю губы салфеткой и только после этого поднимаю глаза на мать Бори.
- Кстати, я еще никого не захомутала, официально мы не женаты с Борисом, - произношу очевидное.
-Да, но зато ребеночка уже подкинула моему сыну, - не теряется Нинель.
- Полагаю, вы знаете, как делаются дети, и должны помнить, что в классическом способе их создания требуются двое для этого процесса, - отвечаю с улыбкой.
Почему-то нервы больше не беспокоят, все прошло, на душе легкость и веселость.
- Да, но женщина может контролировать свою репродуктивность, - Нинель Ивановна на юмор не настроена, говорит с крайне серьезным выражением лица, невозмутимо попивая чаек.
- Мужчина тоже, вы не знали? – парирую я.
Нет, чего она добивается? Того, что я покаюсь в том, что привязала к себе Бориса насильно, что ли?
- И все же, он ведь не знал о твоей беременности, иначе сказал бы матери, я уверена.
О, а тут она меня озадачила. Понятия не имею, что именно Боря рассказывал своей матери о наших отношениях.
- Борис присутствовал на моих родах, - мягко замечаю.
- Хм, ясно, - женщина недовольно поджимает губы.
Почему-то мне становится жалко, просто по-человечески жалко. И нет, не Нинель Ивановну, а Борю. Ведь на него обидятся прямо сейчас.
- На самом деле, Борис узнал о том, что у него есть дочь, уже после появления на свет Арины, - произношу, а следом ругаю себя.
Это ж грязи в мою сторону теперь не оберешься.
- Вот! А я знала, что мой мальчик не будет скрывать от мамы столь важную новость! – восклицает Нинель.
Ага, только он что-то не поспешил поделиться ею, когда сам узнал, не один месяц успел пройти.
- Возможно, - вежливо киваю, - ладно, вы допивайте чай, а я пойду сумку разберу.
Поднимаюсь из-за стола, но меня останавливают.
- Подожди, пожалуйста, мы не закончили, - произносит Нинель Ивановна и так это царственно машет мне рукой, показывая, мол, садись, я еще тебя не уничтожила.
- Вы хотели о чем-то другом поговорить? – сажусь обратно и смотрю на мать Бориса с самым благодушным выражением лица.
- Да, о тебе. Ты кто вообще такая? Откуда взялась?
- Грубо, не находите? – отрезаю я. – Но вы меня немного удивили. Признаться, я ожидала вопроса типа, от кого на самом деле Арина.
- Нет, в том, что она дочь Бореньки, я не сомневаюсь, у них одинаковые родимые пятна на правом бедре, я рассмотрела.
Надо же, даже я не вглядывалась настолько, чтобы сопоставить их родимые пятна, вот что значит, мать мужчины!
Кстати, жаль, Борис не знал о таком способе проверки отцовства, не пришлось бы анализ ДНК проводить. Но да ладно, главное, все всё узнали, сами себя убедили и должны вроде как успокоиться.
