Экспедиция как бы служила доказательством того, что Англия не останется равнодушной к судьбе Бельгии, если у нее будет для этого хоть малейшая возможность. В тот период войны, в то тяжелое для Бельгии время это явилось немаловажной поддержкой.
Как только закончилась эвакуация Остенде, началось перенесение базы. Задача предстояла не из легких. В Гавре и Руане, кроме пятнадцати тысяч сухопутных войск, полторы тысячи лошадей, бесчисленного количества боевого и интендантского снабжения, находилось еще не менее 60 000 тонн жидкого топлива, о котором французское правительство, переехавшее 2 сентября из Парижа в Бордо, особенно беспокоилось. Для этого и других грузов Адмиралтейству пришлось приготовить наливные пароходы и достаточное количество транспортов. На долю транспортного отдела Адмиралтейства, кроме забот, связанных с перевозками своих грузов, ложилась еще работа по оказанию помощи союзникам.
Отступление на Марну оставляло в изолированном положении войска в Дюнкерке и в северных департаментах Франции, а с занятием немцами Амьена отход этих войск по суше становился слишком рискованным. Из Дюнкерка все войска, кроме необходимого гарнизона, были перевезены на французских транспортах в Гонфлер; что же касается частей в количестве двадцати пяти тысяч человек, расквартированных в северных департаментах, то их перевозка требовала помощи Адмиралтейства. Эта помощь была оказана весьма охотно: все войска погрузили на английские суда и доставили в Ла-Рошель.
Таким образом, из Гавра в Остенде были перевезены две тысячи боеспособных бельгийцев, две тысячи лошадей и десять тысяч французов из Кале в Шербур. Транспортный отдел Адмиралтейства вполне справился с поставленной ему задачей. Через три недели после получения приказания Руан, Гавр и Булонь были очищены, и к 16 сентября последние транспорты с грузами прибыли в Бордо и Ла-Рошель. За последние шесть дней эвакуации из Гавра вывезли двадцать тысяч людей, четыре тысячи лошадей и 60 000 тонн грузов.
Эта деятельность еще больше, чем высадка в Остенде, показала, что британский флот в состоянии сыграть непосредственную роль в знаменитом отступлении, разрушившем план неприятеля. Удалось с очевидностью показать, какую свободу маневрирования может дать полевой армии флот, твердо удерживающий в своих руках коммуникационные пути вдоль побережья.
Со времен Веллингтона в его знаменитую кампанию 1813 года не было ничего подобного. Как и тогда, когда Адмиралтейство и лорд Кейт безукоризненно организовали спешный перенос базы из Лиссабона, теперь, при переброске базы из Гавра в Сен-Назер, все было выполнено прекрасно. Роль флота в ту кампанию почти позабыта, но она должна быть записана на страницах истории, как и нынешняя.
Помощь флота, оказанная армии по первому призыву ее высшего командования, тем более знаменательна, что она была выполнена в момент опасного положения самого флота.
Оголение северного берега Франции вновь немедленно вызвало тревогу за безопасность тех наших портов, от которых столь сильно зависело владение нами Каналом. Поэтому Адмиралтейство снова обратилось в Париж с просьбой дать исчерпывающие сведения о состоянии укреплений Кале и Дюнкерка. «Эти пункты, — писало Адмиралтейство, — имеют значение первостепенной важности в деле всех наших распоряжений по флоту. Мы озабочены иметь самые точные сведения обо всем, что касается состояния их обороны». Ответом на это были заверения успокоительного характера — французы за них не опасались. Что же касается Булони, то этот порт считалось невозможным укрепить с суши, а потому как военный порт его оставили совершенно, причем были сделаны все приготовления по заблокированию, чтобы предупредить возможность использования его неприятелем.
Беспокойство Адмиралтейства за безопасность портов Дуврского пролива являлось понятным, так как с переменой главной коммуникационной линии армии деятельность флота Канала переносилась к западу.
Хотя новый путь, по которому должна была следовать VI дивизия, входил в зону деятельности Западного патруля, все же с целью усилить охрану перевозок и обеспечить поддержку адмирал Берней с присоединенной к нему эскадрой адмирала Бетелла перевел весь свой флот 3 сентября в Портленд.
Западный патруль, состоявший из соединенных англо-французских сил, теперь находился под командованием адмирала Веймисса. Эта перемена произошла с момента, когда адмирал Роуер со своими броненосными крейсерами, по просьбе Адмиралтейства, отделился для оказания поддержки Остендской операции. Эскадра, оставшаяся под флагом британского адмирала, была достаточно сильна для исполнения возложенной на нее задачи. Кроме четырех легких крейсеров: Charybdis, Diana, Eclipse и Talbot, в ее состав входили четыре французских броненосных крейсера и три вооруженных коммерческих парохода. Для несения сторожевой службы этих сил хватало вполне, но, когда на них возложили обязанность охранять новый путь в Сен-Назер, их оказалось недостаточно. Требовалось не только воспрепятствовать прорыву немецких крейсеров, находившихся в Атлантическом океане, но и следить за немецкими судами, укрывшимися в испанских и португальских портах. Подозревалось, что некоторые из последних вооружены, и адмирал Де Робек делал все возможное, дабы не выпустить их безнаказанно, но его эскадра была настолько перегружена службой по защите торговых путей и конвоированию транспортов, что наблюдение за такими судами не могло быть действенным.
По первоначальному плану, задача адмирала Де Робека заключалась в наблюдении за районом Ушан — Финистер, но впоследствии главное его внимание оказалось обращено на торговые пути у берегов Португалии и южнее. Ни он, ни находящийся южнее адмирал Стоддарт не могли выделить ни одного корабля, а в довершение затруднений через неделю адмирал Веймисс должен был идти в Сен-Лауренс и отправиться оттуда в составе Канадского конвоя в Англию.
В это же время Ланкастерская территориальная дивизия должна была отбыть в Александрию.
Вопрос разрешился при помощи французской Атлантической эскадры — адмирал Роуер разделил свою эскадру, отправив вторую бригаду охранять район Ушан — Финистер, а сам с первой остался в Шербуре, будучи наготове двинуться на восток или на запад в зависимости от обстоятельств.
Глава IX. Планы океанских операций и крейсерство вспомогательного крейсера «Кайзер Вильгельм дер Гроссе»
Причины, привлекавшие внимание адмиралов Де Робека и Стоддарта к югу, проистекали от веяний, чувствовавшихся по всему свету. К середине августа обе эскадры вполне освоились со своими районами, т. е. с районами у берегов Португалии и у западного берега Африки, но наладившаяся их служба по охране торговли оказалась скоро нарушена двумя обстоятельствами: 1) решением сосредоточить все сухопутные силы империи в Европе, другими словами, перевезти их из колоний в Англию; 2) началом операций против немецких заокеанских владений.
На первый взгляд казалось, что эти операции являются преждевременными и нерациональными, поскольку требуют выделения части флота и армии из состава сил, сосредоточенных в Европе, но это только казалось. Вопрос обсуждался со всех сторон, и принятое решение основывалось на тщательно продуманных стратегических соображениях.
Для выяснения, какие именно заокеанские операции можно предпринять, Комитет имперской обороны образовал с первых же дней войны особую Комиссию, в состав которой вошли представители Адмиралтейства, военного министерства, министерства иностранных дел, колоний и по делам Индии. Преобладающее значение в этой Комиссии имели представители Адмиралтейства, тем более что председателем ее назначили адмирала сэра Генри Джаксона, бывшего начальника Морского генерального штаба. Комиссия вошла в тесную связь с Сухопутным генеральным штабом, и в ее обязанности входило представление кабинету министров соображений о тех или иных операциях, которые могли определенно повлиять на ход войны.
В основу своих решений комиссия положила принципы, по которым не допускались операции, мешавшие сосредоточению имперских сил на главном театре и нарушавшие безопасность важнейших торговых путей на море. Операции по захвату неприятельских колоний допускались лишь там, где мы вполне владели морем.
Операция не считалась приемлемой, если она не могла быть проведена местными силами и не оказывала существенного влияния на общий ход войны, в особенности если она так или иначе не способствовала усилению нашего контроля над океанскими путями.
Операции, проводимые в соответствии с этими требованиями, фактически не вызывали рассредоточения сил, а лишь усиливали меры, направленные на охрану океанской торговли; другими словами, они содействовали тем мероприятиям, без которых все действия на главном театре оставались бы безрезультатными.
