с удовольствием объяснит, — откликнулся Фоксен. — Или без удовольствия, но это не поменяет суть дела.
Стерк вдруг сорвался с места и в один миг выбежал за дверь. К моему удивлению, оба инспектора не попытались его задержать. Даже посторонились, освободив путь. Но причина их показного равнодушия вскоре выяснилась. Из коридора долетел шум, который можно было бы принять за звуки борьбы.
Отец тут же поднялся из-за стола, быстро вышел из комнаты, вслед за ним устремились и остальные. Причем почтенная маркиза Лерейн опередила почти всех. Общее любопытство было удовлетворено моментально. Перед нашими глазами предстала интересная картина с новыми действующими лицами. Двое высоких и крепких незнакомцев в темной одежде удерживали Стерка. Один выхватил из кармана наручники, и вот те уже оказались на запястьях Стерка. Раздался металлический щелчок.
— Позвольте представить вам знаменитого вора Кристеля, господа! — радостно объявил Фоксен, появившийся на пороге столовой вместе со своим коллегой. — Это не какой-то там рядовой карманник. Кристель — вор-виртуоз, в своей среде всегда пользовался почетом и уважением. В последние годы он уже не работал в одиночку. Сколотил целую банду грабителей.
— Долго же мы тебя искали, старина, — добавил Хорст. — Нынче в полицейском управлении будет праздник. Отметим с размахом.
— Преступник в Ровенгроссе? Вот только этого не хватало, — сказал дядя Трауб. — Но каким образом ему удалось выдать себя за…
— Наглость и самоуверенность творят чудеса, — ответил Фоксен. — А блестящие рекомендации и дипломы не так уж трудно подделать. Фальшивых документов сколько угодно. Кто же мог подумать, что совсем близко от столицы, во всем известном замке скрывается преступник? Буквально под носом у полиции. Мне кажется, даже в глухой провинции Кристеля раскрыли бы быстрее. Что ж, мы исправили этот свой промах.
— Но какой смысл? Он ведь довольно долго здесь жил, и все было благополучно.
— Это уж только сам наш герой может ответить, — Фоксен дружески похлопал Стерка, то есть Кристеля по плечу. — Ответишь?
— Я хотел найти надёжное убежище, вот и все, — ответил лже-управляющий, до тех пор хранивший угрюмое молчание.
— А может, тебя приманили здешние драгоценности? Ты ведь читаешь особую слабость к дорогим камешкам. Что насчёт старинного ожерелья с изумрудами и жемчугом? Только не надо отпираться. Нам прекрасно известно: ты его прибрал. Куда и когда сплавил?
Кристель опустил глаза. Неужели ему стало стыдно? Во всяком случае, на мою мать он старался не смотреть.
— Это было единственный раз, — буркнул он. — Я и впрямь хотел начать другую жизнь. Но когда в новогоднюю ночь увидел, как сияют изумруды на шее госпожи Годории, не устоял. Улучил подходящий момент, примерно через месяц.
— Если говоришь правду, то это прямо изумительно, — вставил Хорст. — Единственный раз… Да ты просто образец сдержанности. И где теперь ожерелье?
Кристель усмехнулся:
— Конечно же, далеко отсюда.
— Ладно, разберемся.
— Я все-таки не могу понять, — сказал дядя Мариос. — Почему этого… господина разоблачили именно сейчас?
— Просто на меня снизошло озарение, — охотно пояснил Фоксен. — И я сразу отправил весточку коллегам. Он сбрил бородку и перекрасил волосы. От природы Кристель примерно такой же масти, как я. У меня с первой минуты было чувство, что я раньше где-то видел здешнего управляющего. И только сегодня все прояснилось. Будто удар молнии!Ведь его точный портрет висит у нас в полицейском управлении. Волосы и прическа все же много меняют в облике. И все равно я мог его узнать сразу. Меня извиняет только то, что лично с Кристелем я дела не имел. Зато Хорст много раз его ловил и допрашивал.
— А уж как я мечтал снова с ним повстречаться! — продолжил довольный Хорст. — Полтора года назад Кристель переступил черту. Прежде на его руках не было крови. Но тогда он со своей шайкой забрался в ювелирную лавку — убил приказчика. Тот не вовремя вернулся с обеда.
— Я не убивал его, клянусь!
— Клясться будешь в суде, дружище. Ладно, пойдем, хватит надоедать господам. Нам ещё до города ехать.
— Провожу вас до ворот, — сказал Фоксен.
Вся компания уже направилась вперёд по коридору, когда Кристель обернулся и крикнул:
— Госпожа графиня!.. Джейни… Я и правда не хотел никому вредить здесь. Не держите на меня зла!
— Заткнись, — оборвал его речь один из безымянных полицейских. — И пошевеливайся!
Он подтолкнул Кристеля в спину, тот с ворчанием подчинился, и все четверо скрылись за поворотом коридора.
Мать молча кусала губы, ее щеки залились ярким румянцем.
Что и говорить, разоблачительная сцена стала неожиданностью. Натуральный шок. Но все же мы вернулись в столовую и расселись по своим местам. Не оставаться же в коридоре до ночи.
— Теперь придется искать нового управляющего, — спокойно сказал отец. — Надеюсь, отыщется кто-то без уголовного шлейфа.
— Боюсь, вы опять наймете какого-нибудь опасного проходимца, дорогой зять, — скептически заметила маркиза Лерейн. — С вашим-то умением разбираться в людях...
Моя милая бабушка относилась к тем редким дамам, на кого обаяние отца не действовало.
Отец пропустил ее слова мимо ушей и занялся десертом. А вот моя мать сейчас напоминала натянутую струну. Подбородок у нее подрагивал. Очевидно, она едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Обиженно воскликнула:
— Зачем так так говоришь, мама? Его нанимала я. Но…
— Если уж не в состоянии отличить какого-то бандита от нормального человека… ты могла бы спросить совета. Хотя бы у меня. Мне этот управляющий всегда казался подозрительным. Но ведь мнение старших никого не интересует. Что только ты нашла в этом…
Мать прижала салфетку к щеке и выбежала из-за стола. Неужели маркиза Лерейн догадалась, что Стерк-Кристель являлся не только управляющим замка, но и любовником ее дочери? А я-то был почти уверен, что только мне известна пикантная тайна…
***
— Все это чрезвычайно мило, — произнес инспектор Фоксен, прогуливаясь туда-сюда по мягкому ковру, расстеленному в его комнате. — Но поимка вора — лишь побочное расследование, которое не проясняет основное. Предлагаю заняться поиском того, что горничная Канни должна была передать вашему отцу.
Глава 29
— А сама она так и не вспомнила? — уточнил я.
— Конечно, нет. Память девушке отшибло основательно. Доктор разводит руками. Не может обещать, что пациентка скоро восстановится. В ее комнате ничего нет, мы же все
