возможно, приветствовала ее, когда она шла по городу, но с распространением гнили и возвращением якшей люди обратятся против нее. Вера растет медленно, а распадается быстро. Это неизбежно и лишь вопрос времени.
— Ты видел его, — тихо сказала она. — Ты хочешь того же для меня?
— Ты знаешь, что нет, — сказал он грубым голосом.
— Даже если бы я его не видела. Даже тогда.
Она кивнула. Она знала. Но хотела быть уверена.
— Лата искала альтернативы, — сказала Малини. — Она изучила все книги и свитки в имперских библиотеках и за их пределами. И она верит, что есть другие пути борьбы с якшами. Есть легенды — мифы — из Эпохи Цветов, которые предлагают возможности, не связанные с огнем. Я хочу, чтобы ты отправился на поиски одного из этих мифов, Рао.
Его лицо было отстраненным, словно он не мог дотянуться до собственных эмоций.
— Куда ты хочешь, чтобы я отправился?
— В ДвАрахли, — ответила она. — Я хочу, чтобы ты отправился за Лал Кила. За Париджатдвипу, где живут племена Джагатай и Бабуре. Лата расскажет тебе больше, если ты решишь отправиться.
Наступила тишина. Она увидела, как он нахмурился, напряг челюсть. Затем он осторожно сказал: — Я надеялся вернуться домой. В Алор.
— Ты еще не можешь уйти.
— Лорд Кхалил или леди Разия. Если вы поговорите с ними...
— Лорд Кхалил должен остаться здесь, чтобы помочь мне в войне. Леди Разия отправится ко двору султана с частью моей армии, — сказала Малини.
— Я обещала ее мужу трон султана, понимаешь. По закону я не имею права его отдавать, но султан стар, и у него нет наследников, кроме дальнего кузена. Разия имеет мое разрешение обеспечить плавную передачу власти в руки лорда Кхалила.
— Это звучит как убийство.
— Правда? Как странно.
— Малини.
— Я думала, мы выше всяких осуждений, Рао, — сказала Малини, обнажив зубы в улыбке. — Ты упускаешь самую важную истину: я доверяю тебе больше, чем им. Я знаю цену их верности, и я знаю источник твоей. Он лежит в погребальном костре твоей сестры и моего брата. Я знаю силу этого горя. Я доверяю тебе, возможно, больше, чем кому-либо другому.
— Правда? — Его взгляд приковался к ней. Стал острым. — Или ты посылаешь меня на бессмысленное задание? Возможно, ты считаешь, что я больше не подхожу для твоей армии. Я не виню тебя, Малини. Я знаю, кто я.
Может быть, правда не одна.
Она не произнесла этих слов. Не сказала о беспокойном взгляде Латы, о том, как она шептала Малини о нем. — Все, чего я хочу, — это чтобы он обрел покой.
Это не наказание, — сказала она мягко. — И не бессмысленное поручение. Если расстояние принесет тебе облегчение или передышку... я буду рада.
Но я надеюсь, что ты вернешься с ответами, Рао. И даже если нет, я надеюсь, что ты вернешься, чтобы снова стать моим генералом и советником.
Уязвимость мелькнула на его полузакрытом от тени лице.
— Я хочу взять Симу с собой, — сказал он. — Лата передала ее мне на попечение от твоего имени, но я не буду действовать без твоего разрешения.
— Ты не веришь, что я смогу обеспечить ей безопасность?
— Я знаю, что ты останешься в Харсингхаре только до тех пор, пока не родится ребенок леди Варши, — ответил он. — А потом ты снова уйдешь на войну. Она не может быть твоим приоритетом.
— А она твой приоритет?
— Она хороший человек, по крайней мере, я так считаю, — тихо сказал Рао. — Я хочу быть уверен, что хотя бы один хороший человек переживет эту войну.
— Не возвращайся ко мне и не говори, что потерял ее, — сказала она.
— Я бы не сделал такого.
Она не испытывала к Симе ничего, кроме отголоска своих чувств к Прие.
Но Рао... Ну...
Она не рассказала ему о том, что знала. Охрана Симы была заменена на новых, более добрых людей; ее кормили лучше. Ночные визиты. Список мелких знаков внимания и интимности свидетельствовал о его пристрастии к ней. Если бы другой мужчина был так внимателен, Малини задалась бы вопросом, не влюбился ли он в свою пленницу или просто не испытывает к ней страсти. Но в случае с Рао она не была уверена, что такие опасения уместны. Она знала, где его сердце, и оно лежало в пепле, а не в постели Симы. — Помни, кто она такая, — сказала Малини.
Она может быть добродушной, может слушать тебя и быть достаточно любезной, но она Ахираньи. Она из наших врагов, и что бы она ни говорила, ее сердце принадлежит им. Помни, что она узница по уважительной причине, и обращайся с ней соответственно.
РАО
После встречи с Малини он вернулся в свои старые покои. Он принял ванну, попытался поесть и заснуть. Удалось только принять ванну.
Он был ранен. Он не сделал никаких полезных попыток скрыть это. Все ли знали, сколько он выпил? Не доверяли ли ему из-за этого?
Он решил зажечь трубку и сесть на веранде, откуда можно было наблюдать, как солнце опускается к горизонту, а золотой свет заката заливает Харсингхар, окрашивая белый город в кровавый цвет.
Остаться и сражаться в грядущей войне. Или вернуться домой.
Малини даже не рассматривала возможность его возвращения в Алор. Он мог бы умолять ее, но не стал. Он знал, что ее не переубедить. Но теперь, выпуская дым, он все же подумывал о том, чтобы уехать. Просто уехать на лошади, не сказав ни слова, не взяв с собой ничего. Эта мысль была сладкой.
Вернуться в Алор, место, которое он покинул, когда был еще мальчиком. Или отправиться в ДвАрахли, как приказала Малини. В погоню за мифом.
Он хотел домой.
ДвАрахли не было для него незнакомым. Он жил в Лал Кила недолго, когда началась война Малини против Чандры. Он знал, как снег ложится тяжелой белой пеленой на далекие горы, и как холодный воздух там кусал даже сильнее, чем самый сильный ночной холод, который он когда-либо испытывал в Париджате. Но он не родился там, как родился в Алоре, и не вырос там, как в Париджате.
Когда-то он прислушивался к зову безымянного. Видение, которое поразило его в комнатах Симы — белый снег, окровавленные горы — было ясным посланием от его бога. Отправляйся в ДвАрахли.
Но с момента смерти Адитьи он не чувствовал в голове и сердце любви к безымянному богу. Это была правда, которую он не мог признать никому. Она остановила его, как рука на горле,
