мне казалось, что я вижу перед собой того самого Ивана, подарившего мне сына.
— Эх, а я хотела посидеть рядом, отдохнуть, — с притворным недовольством произнесла я. — Устала, весь день на ногах. Но если вы настаиваете, разумеется, позову Афанасия.
Судя по молчанию, Владияр Николаевич более не настаивал. И я отправилась за полотенцем.
Глава 25
Владияр знал, что приступ скоро начнется. Но, как обычно, тянул до последнего, словно надеялся, что на этот раз — пронесет. Ничего подобного ему не обещали. Наоборот, настойчиво рекомендовали не игнорировать симптомы-предвестники и пить отвары трав с толикой ведовства.
Отвары смягчали течение приступа, но имели побочный эффект: тормозили восстановление ауры. То есть, Владияру и этого не обещали. Так и сказали, что если телесные повреждения удалось хотя бы частично вылечить, то ведовская сила не вернется никогда. Все сгорело дотла, восстановлению не подлежит. И эту ведовскую инвалидность Владияр ощущал едва ли не сильнее, чем невозможность ходить. Потому и надеялся, что лекари ошиблись, и отваров не пил принципиально.
И расплачивался за эту глупость сполна. Особенно, когда забывал вовремя пополнить запас порошков. А тут не то, что забыл… просто как-то не до того было.
Фантомные боли астрального тела — так болезнь называли ведуны. Но воплощение у нее имелось очень даже материальное. Жар, озноб, ломота во всем теле. Боль причиняло любое движение. При худшем течении к симптомам добавлялись тошнота, рвота и судороги.
Владияр полагал, что успеет отвезти Василису домой. И полежит два-три дня в больнице, получит нужное лечение. А Ульяне скажет, что гостил у брата. Но приступ начался раньше. А она…
Сидит вот у кровати. Рядом — тазик с водой и льдом. Холодное мокрое полотенце оттягивает жар, а Владияру кажется, что прикосновения Ульяны дают ему облегчение. Боль отступает от порошков, но он уверен, что в том заслуга Ульяны. И ему хорошо, потому что она не испугалась. Не ушла, когда он гнал. И вообще… искренна в своем желании помочь.
Даже жаль, что состояние, когда Владияр мог позволить себе быть слабым, так быстро закончилось.
— Ульяна, позови Афанасия, — попросил Владияр.
— Я не могу помочь?
— С этим — нет. — Он улыбнулся. — Не возвращайся, мне уже лучше. Корми детей ужином.
— Может, и вам…
— Нет, — перебил он. — Мне лучше ничего не есть, поверь.
— Что с вами? — спросила она грустно. — Это же не простуда?
Владияр не хотел отвечать. Но Ульяна имеет право знать, если он собирается… на ней жениться. Мысль об этом уже не казалась безумной.
— Не простуда, — сказал Владияр. — Я позже расскажу. Сейчас мне нужна помощь Афанасия.
Ульяна кивнула и ушла, оставив после себя легкий запах липового меда, душистых яблок и солнечного света.
Афанасий ругался. Афанасий грозился пожаловаться старшему брату Владияра. И, заодно, младшему, потому что тот ближе. И отцу написать с матушкой, что их взрослый сын ведет себя, как ребенок. Владияр не спорил. Пусть жалуется, смысла в этом нет никакого.
А Ульяна всплеснула руками и так посмотрела, что Владияру стало стыдно. Правда, он и после этого не отправился в постель, где ему, по мнению Афанасия и Ульяны, сейчас самое место.
— Владияр Николаевич, как же так… — начала было Ульяна.
Владияр не позволил ей говорить, потому что незачем пугать детей.
— Мне уже лучше, — бодро произнес он. — Я вполне могу читать вслух. Кто сегодня выбирает книжку? — Он обратился к детям. — Василиса?
Да и не стало ему плохо после чтения. Порошки сильные, справляются с симптомами. Разве что слабость накатила, да и то временная.
Владияр не просил Ульяну зайти после того, как она уложит детей. Просто ждал. Уверен был, что она появится в спальне. И не ошибся.
Тихий стук в дверь. Знакомый скрип половиц. Владияр сидел в подушках. Под одеялом, но в халате.
— Как вы себя чувствуете, Владияр Николаевич?
Ульяна остановилась в шаге от кровати.
— Сносно, — ответил он. — Спят?
— Спят, — кивнула она. — Вам что-нибудь нужно?
— Да. Тебя.
Ульяна вспыхнула и уставилась на него удивленно.
— Поговорить с тобой, — поправился он. — Если уж так случилось, что ты видела меня больным. Присядь.
— Владияр Николаевич, я вполне могу подождать, когда вам станет лучше, — сказала Ульяна.
— Тебе неинтересно?
— Если честно, то интересно. Очень. — Она потупилась. — Но вы нездоровы.
— Который теперь час? — Владияр перевел взгляд на настенные часы с маятником. — А, вот… вижу. Через полчаса мне принимать лекарство, раньше нежелательно. Если пропущу прием, то жар вернется среди ночи. Если уйдешь, я усну.
Так себе хитрость. Он поступил так же, как и Ульяна, когда она солгала, что хочет отдохнуть. Но ему и не нужно, чтобы Ульяна поверила. Это просто удобный предлог, чтобы она осталась. Решать ей.
Ульяна, не раздумывая, опустилась на стул. Правда, к кровати его не пододвинула, как до этого. Что ж, изображать умирающего, чтобы она села ближе, Владияр не будет. И постарается, чтобы впредь она не видела его таким слабым.
— Владияр Николаевич, что вам на завтрак приготовить? Что-то совсем…
— Ничего, — перебил он. — Утром после завтрака я отвезу Василису домой. Вернее, поеду с ней и Афанасием. Меня не будет дня три-четыре. Вам с Митей не будет тут страшно вдвоем?
— Я же не ребенок, — вздохнула Ульяна. — А вы лечитесь, пожалуйста, как следует. Это же… последствия того взрыва, да?
— Взрыва? — переспросил Владияр. — А-а-а… Афанасий рассказал тебе официальную версию. Подвода со взрывчаткой.
— Все было не так? — Ульяна, казалось, не сильно удивилась.
— Я, Ульяна, боевые артефакты испытывал. И те, что мой брат конструировал, и другие тоже. Тот был из тех, других. Стандартные щиты не выдержали. Расчеты произвели неверно, и… как бы сказать проще… В общем, эффект ожидали один, а получилось нечто иное. Страшное. Люди могли погибнуть. Там степь, но… докатилось бы до ближайших поселений. Оно и докатилось, только ослабленное. Ветер крыши срывал, деревья валил. Главное, без жертв обошлось. И это… меня… — Отчего-то говорить о себе было тяжело. Не хотелось жаловаться. — Короче, ты права. Последствия. Иногда такое случается, из-за того, что не только тело искорежено, но и аура.
Владияр говорил, не глядя на Ульяну, поэтому не заметил, как
