иными красками.
Мне показалось, что я ослышался. Но потом решил, что комиссарша узнала, что я — не простой учитель, а человек, у которого есть покровитель в обкоме партии. Но этот взгляд. Нет. В нём таилось нечто иное. Она смотрела, как женщина-вамп, которая включает всё обаяние, чтобы очаровать, завлечь в свои сети. И я чувствовал себя под этим чувственным взглядом неуютно. И тон её голоса изменился, стал томным, мягким. Если в учительской со мной разговаривала голодная тигрица, готовая сожрать, то сейчас это была кошечка, которая ласкалась у моих ног.
Но в то же время, я ощущал грусть в её глазах. Машинально включив все свои женские чары, она понимала, как всё бесполезно. Наверно, по выражению моего лица видела это. Я не люблю, когда меня больно кусают, а потом вылизывают мою рану.
— Олег Николаевич! — рядом оказалась Ксения. — Мы хотим сейчас финал пройти.
Полина Григорьевна метнула недовольный взгляд на девушку, оглядела её с ног до головы, глаза сузились, дрогнули нервно губы.
— Идите, Олег Николаевич, — холодно бросила она. — Ваши подопечные вас ждут.
Она выскользнула в проход между рядами, оправив юбку, которая очень тесно облегала бедра и ягодицы, явно, чтобы привлечь внимание к этой части её тела. Ушла той кокетливой, чувственной походкой, какой ходила Мэрилин Монро, делая шаг с лёгким провалом, чуть вращая бёдрами, одно зависало, делало небольшой круг, второе подхватывало движение, создавая эффект волны. И плечи её слегка покачивались в такт, создавая ритмичный, завораживающий танец. И когда она исчезла в проёме двери, я ещё целую вечность не мог прийти в себя от увиденного.
Глава 9
Воскресные хлопоты
Я вернулся домой после репетиции в прекрасном расположении духа и возбуждённым, почти выбросив из головы смертельную угрозу, которая нависла надо мной. Решил просто делать всё, как раньше — спектакль, зимний поход, посещение обсерватории. И журнал! Как же, чертовски сильно хотелось, подержать в руках, полистать, пахнущий типографской краской настоящий журнал.
Дома я решил нажарить себе картошки, варёной колбаски, как люблю, сварганить пару бутербродов, и выпить чаю. Кофе на ночь лишило бы меня последнего желания спать. Завтра — воскресенье и я хотел отоспаться, наконец.
Пока уминал ужин, услышал, как хлопнула дверь и в кухню вплыла жена в новом халате, чем-то напоминающим индийское сари ярко-красного цвета с узорами, вышитыми золотыми нитками. На голове жёстко накрученные на бигуди локоны. Подошла к окну и какое-то время то наблюдала за мной, как я уминаю картошку, то смотрела во двор. Утолив голод, я соизволил поднять на неё взгляд, пытаясь понять, чего она на этот раз хочет от меня.
— Не хочешь узнать, что сказал Пётр Михайлович о твоём посещении? — наконец, подала она голос.
— Он пришёл в ужас? От моего невежества?
— Нет, — жена поджала губы, не оценив мою иронию. — Он остался очень доволен.
— Правда? Не ожидал. Вроде ничего особенного я не делал.
— Он сказал, что ты — отличный специалист. И ему хотелось привлечь тебя в качестве консультанта для закупок техники его трестом за границей. Но посетовал, что у тебя нет партбилета.
— Ну, а в чем же дело? — я откусил большой кусок бутерброда с сыром и колбасой, зажмурившись от удовольствия, прожевал. — Пусть берут консультантов с партбилетом.
— Олег, ты иногда реально выглядишь идиотом, — она усмехнулась, но в голосе не было обычной злости. — Естественно, у них таких консультантов с партбилетом пруд-пруди. Но ему нужен специалист, а не очередной партийный чиновник.
— Интересно, а почему он мне лично об этом не сказал?
— Потому что, не успел. Нужны были согласования там-сям.
— Но к моему сожалению, дражайшая супруга, выехать за бугор я не смогу. По той простой причине, что с такой характеристикой, какую мне дал ректор МГУ, меня просто из страны не выпустят.
— Надо с этим что-то сделать, — задумчиво пробормотала Людка. — Это твоя характеристика уже поперёк горла встала.
— Увы, дорогуша. Я из-за этого не могу стать секретарём-референтом у одного известного учёного, который метит в члены Академии Наук СССР! Вот! — я важно поднял вверх указательный палец. — Он мне тоже предлагал ездить за границу. Так что карьера учёного мне тоже не светит.
Она почему-то не стала орать, что я — идиот, что испортил жизнь себе и ей, что она потратила на меня лучшие годы, глаза сузились, ушла в себя, будто обдумывала какой-то план.
— Ну, ладно, посмотрим, — наконец, сказала она. — Приятного аппетита.
И уже собралась выплыть из кухни, но я решил её затормозить:
— Люда, слушай. Мне тут поручили в школе букет найти для нашей одной учительнице. У неё юбилей. Не знаешь, где можно купить свежие цветы? Розы там или гвоздики.
Людка коротко рассмеялась:
— Мог, что-нибудь более убедительное придумать. Деваху какую решил охмурить? Да ладно, знаю я вас, псов шкодливых.
Она вышла из кухни, вернулась через пару минут и выложила передо мной две бумажки:
— Вот талон. Вход со двора. Позвонишь и скажешь, что от Степана Игоревича. А это адрес.
Я схватил оба листка, пробежал глазами:
— Там за чеки или за рубли?
— А у тебя и чеки имеются? — выщипанные дугой брови жены поднялись аж до самой линии волос. — Ого, вижу мой муж становится приличным человеком. — За рубли там.
— Отлично! Спасибо, дорогая! Ты просто прелесть.
Жена как-то странно хмыкнула, скорее с грустью, чем с обычным для неё презрением и вышла.
А я после её ухода быстро все убрал со стола, и вытащил стойку для пересъёмки, фотоаппарат «Зенит-Е» (у него съёмный объектив), пачку журналов, которые дал мне Бессонов, лампы. Вытащил из своих закромов несколько черно-белых фотоплёнок «Свема» низкой чувствительности — 100 единиц, прихватив и пару цветных «Орво». Мышечная память позволила мне сразу зарядить плёнку. Но тут же я задумался. Как определить с какой диафрагмой снимать? Выдержку я всегда для такого случая ставил 1/25. Ведь результат я увижу только после того, как проявлю плёнку. Да, это проблема. Но тут вспомнил, что у меня где-то валялся экспонометр. Решил сделать несколько снимков одной и той же картинки, но с разной диафрагмой. Проявлю плёнку, посмотрю. Вытащив несколько пакетиков с проявителем и фиксажем, сразу их развёл в воде, как указывалось на этикетке. Решил, что буду снимать всю плёнку
