пущего выражения своего восторга.
— Пошли, болезный, — Семён Владленович хлопнул по моему плечу, привлекая моё внимание.
Мы с ним вместе вышли в коридор, где шум, царившей в холле, был не так слышим. Семён Владленович достал мобильный, несколько секунд искал телефон в записной книжке и, когда моё терпение уже было на пределе, и я был готов вырвать этот дурацкий телефон у него из рук, он наконец-то нажал на кнопку вызова. Какое-то время он молчал, ожидая пока ему ответят. Ожидание тянулось бесконечно долго. Но ещё хуже стало, когда я мог слышать только половину фраз. Те, которые произносил Семён Владленович. Когда, через несколько минут, разговор наконец-то был закончен, я уже был на взводе.
— Ну, что? Выяснили? — спросил я, готовясь рвануть за Настей.
— Выяснил, — улыбаясь, ответил Семён Владленович и замолчал, испытывая на прочность моё терпение.
— НУ?! — я практически закричал.
— Пошли, отвезу тебя к твоей невесте, — и Семён Владленович развернулся и пошёл к выходу из спортивного комплекса.
Через полчаса мы были у невысокого пятиэтажного дома.
— Третий этаж, 15 квартира, — кивнув головой на окна, сказал Семён Владленович.
Пробормотав слова благодарности, я пулей вылетел из машины и по лестнице побежал на нужный мне этаж. Перед дверью я замер на некоторое время. Переведя дух, нажал на звонок. Через несколько секунд я услышал шорох за дверью. Но потом всё стихло. Судя по всему, Настя посмотрела в глазок и, увидев меня, не захотела открывать дверь.
— Настя, открой! Я знаю, что ты дома! — я стукнул кулаком по полотну двери.
В квартире снова раздался шорох. И опять стало тихо.
— Настя! — уже начиная злиться, я со всей силы приложил кулаком по двери.
Настя завозилась за дверью, а потом раздался звук открываемого замка. Дверь распахнулась, и я увидел любимую. Первое на что я обратил внимание, это заплаканные глаза. Второе — это скомканный платок в руке. Из-за чего она плакала? Может я её чем-то обидел? Но, хоть убей, сейчас я не мог вспомнить ничего такого.
— Настя, что случилось? — осторожно спросил я.
— Ничего. Просто уходи, — выдавила между всхлипами Настя.
— Почему? Я ничего не понимаю! Можешь ты мне всё по-человечески объяснить?! — потребовал я.
В этот момент распахнулась соседская дверь, и оттуда выглянула пожилая женщина. Она на повышенных тонах стала что-то говорить по-немецки. Настя, в свою очередь, что-то ей ответила, после схватила меня за руку и втащила внутрь квартиры. Заперев за мной дверь, она отошла подальше и бросила на меня какой-то затравленный взгляд. Но я был не намерен отступать до тех пор, пока не узнаю всей правды.
— Настя, пожалуйста, расскажи мне, что произошло? — я сложил руки на груди, демонстрируя свою настойчивость.
— Ничего, — бросила Настя, по-прежнему не глядя на меня.
— Тогда почему ты ушла? — спросил я.
— Я не хочу портить тебе жизнь, — вдруг любимая как-то воинственно задрала подбородок и дерзко бросила мне в лицо эти слова.
— С чего ты вообще взяла, что можешь испортить мне жизнь?! — я уже с трудом сдерживался от того, чтобы закричать.
— Да с того! — закричала Настя, — С того... Ты же захочешь семью... нормальную, — добавила она после паузы, — Где бы был ребёнок, а может и несколько детей. Я же не могу дать тебе этого.
— Ты же сказала, что у нас вероятность того, что ты можешь забеременеть? — я немного успокоился от осознания того, что я ничего не натворил, а Настя ушла из-за каких-то ей же придуманных проблем.
— Один процент! — яростно прошептала Настя, — Один процент! Это ничтожно мало!
— Но он же есть, — я улыбнулся и сделал несколько шагов к любимой.
— А если я не смогу родить тебе детей? — прошептала Настя в отчаянии.
— Существует масса вариантов. Мы можем обратиться к врачам, есть же искусственное оплодотворение, суррогатное материнство. В конце концов, можно усыновить ребёнка! — я обнял любимую за плечи и крепко прижал к себе, убеждая в своей правоте.
— Но ты же будешь мучиться от того, что это не твой ребёнок! — глядя мне в глаза, сказала Настя.
— Не буду! Родители это те, кто воспитали, а не те, кто родили. Так что, это будет наш ребёнок, даже если он и будет приёмным, — я мягко поцеловал Настю в макушку.
— А как же твои родители? Они же будут против, — спросила малышка, уткнувшись носом в мою грудь.
— Мне всё равно. Они уже разлучили нас пять лет назад, и теперь им этого не сделать вновь! — я снова поцеловал Настю, но уже в щёку, — Настюша, милая! Я люблю тебя! Выходи за меня замуж, пожалуйста! — отчаянно прошептал я.
Настя задрала голову и теперь недоверчиво смотрела мне в глаза. Несколько минут она просто молчала и смотрела на меня. И эта затягивающаяся пауза изрядно меня нервировала. Когда я уже был готов потребовать от Насти ответа, она поднялась на цыпочки и мягко коснулась моего рта своими губами.
— Я согласна, — прошептала она после лёгкого поцелуя и улыбнулась так, что у меня сердце куда-то ускакало от радости.
Я триумфально улыбнулся ей в ответ, а потом поцеловал так, что забыл обо всём на свете. Важна была только эта девушка у меня в руках. Девушка, которая согласилась стать моей женой. И теперь-то уж я был не намерен отпускать её от себя. Никогда. Ничто и никто не мог помешать моему желанию и решению.
Полина.
Прошло уже больше месяца с памятного разговора с маминым лечащим врачом. Тогда он сказал, что осталось два-три месяца. Значит сейчас осталось и того меньше. За всё это время я так и не решилась сказать маме, что ей осталось пару месяцев, если не сделать операцию. Но иногда мне казалось, что она и без слов всё понимала. Смотрела на меня и так понимающе улыбалась, словно знала наперёд всё, что я ей собиралась сказать. А я уже несколько раз приходила к ней с решительным намерением рассказать ей всю правду. Но, стоило мне только посмотреть на неё, как я не могла продолжить своё "мама, я должна тебе кое что сказать".
С трудом уняв трясущиеся руки я постучалась в дверь палаты, в которой лежала мама, вошла внутрь и замерла на пороге. Постель, на которой обычно лежала мама, была застелена и пуста. Я недоумённо оглядела палату, в надежде найти хоть какие-то следы её присутствия. Но даже её вещи, которые обычно лежали на тумбочке, были кем-то убраны. В голове крутились самые ужасные версии того, что могло произойти. Причём, одна хуже другой. Я сделала несколько шагов внутрь палаты и
