— В то утро Кэролайн прислала мне записку, в которой просила встретиться с ней в старой конюшне у прибрежного шоссе. В полдень.
Ровный голос и темные глаза не выдавали его чувств, но Джоанна напряглась и, переведя дыхание, осторожно спросила:
— Как обычно?
— Да нет же, черт возьми. У нас не было связи.
Она все еще ему не верила. Слова говорили одно, а голос и эти темные непроницаемые глаза — совершенно другое.
— Тогда почему же она назначила вам встречу в таком странном месте?
— Не знаю.
— Она не объяснила…
— Я с ней не встретился. — Гриффин замолчал, стараясь взять себя в руки. — Я не видел острой необходимости туда идти. Кроме того, оказаться там я мог только значительно позже двенадцати, и, подумав, что она, конечно, не станет ждать меня так долго, я просто не пошел.
— Если я правильно поняла, — по-прежнему осторожно сказала Джоанна, — вы не придали большого значения записке.
— Вы правильно поняли. — Его рот горько искривился.
— Но ведь вы не знали, о чем она хочет поговорить…
— Место для встречи чрезвычайно странное, но лишь на первый взгляд. Если подумать, то ей это было по пути — когда она ехала в Портленд или куда-то еще. А о чем она хотела поговорить? Ну, боже мой, она состояла в полудюжине разных комитетов и не в первый раз обращалась ко мне по поводу какого-нибудь зонального постановления или чтобы спросить, чье разрешение нужно для организации карнавала.
— Но разве для этого не нужно приходить сюда, в ваш официальный кабинет?
— Пожалуй, что так. Господи, да откуда я знаю, о чем она хотела поговорить?!
Джоанне послышались в его голосе нотки вины.
— Вам кажется, что если бы вы пошли туда, то она не погибла бы?
— Мне кажется… — горько усмехнулся Гриффин. — Я должен был туда пойти! Если бы в двенадцать мы встретились, разве могла бы она слететь с шоссе в половине первого.
— Кто знает.
— Конечно, нет, я уверен в этом.
— А ведь вас волнует что-то еще, — внимательно посмотрев на него и немного поразмыслив, заметила Джоанна. — Что же?
Гриффин вздохнул.
— Если начать вспоминать… Вроде бы в последнюю неделю или две перед этой проклятой аварией Кэролайн нервничала сильнее обыкновенного. Гораздо сильнее.
Джоанна выпрямилась.
— То есть вы согласны со мной — здесь что-то не так?
— Нет, этого я не говорю. Джоанна, оставьте, не было никакого страшного заговора против Кэролайн. Она нервничала — вот все, что я хотел сказать. Должно быть, у нее было о чем со мной поговорить. Может быть, что-то…
— Что-то такое, отчего она как раз и нервничала больше обыкновенного?
— Джоанна, еще раз прошу, прекратите, я не заметил ничего необычного, ничего угрожающего; слышите, никаких признаков чего-либо серьезного. Черт, и не только я — никто ничего не заметил! Все шло как всегда…
— А человек, упавший со скал незадолго до этого? — напомнила она.
— Я уже говорил, раз в несколько лет такое случается. Почему вы связываете его с Кэролайн?
— Это ведь произошло незадолго до ее гибели. Я пытаюсь выстроить сюжет этой драмы. Может быть, именно он подтолкнул события к развязке? — Джоанна вспомнила свой сон о девушке, падающей со скал, и подумала, что, возможно, трактует его не правильно. Возможно, важно не то, что женщина падает со скал, а то, что ее столкнули. — Ничто не указывало на то, что его смерть не была несчастным случаем. Я имею в виду, возможность убийства не рассматривалась? — внезапно спросила она.
Гриффин некоторое время смотрел на нее — в его глазах теперь было куда меньше недоверия, чем несколько часов назад.
— Нет, — ответил он.
— Так спокойнее?
— Но с какой стати? Только потому, что он погиб в Клиффсайде?
— Гриффин…
— Он был турист, жил в «Гостинице»; подошел слишком близко к краю обрыва и упал. Вот и все.
Джоанна слегка помассировала виски — у нее заболела голова. Что неудивительно. Она постаралась сосредоточиться.
— Турист. Он приехал один?
— Да. Что в этом дурного? Вы тоже одна.
Она не позволила себе ответить на его сарказм.
— И вел себя так, как подобает туристам?
— У всех свои привычки. Он, например, не покупал кованых бобров.
— Гриффин!
— А как, на ваш взгляд, подобает вести себя туристам?
— Ну, чем обычно занимается мужчина на отдыхе? Пешие прогулки, рыбная ловля… Были у него удочки?
— Не знаю. Послушайте, насколько я помню, в этом человеке вообще не было ничего необычного. Он ни с кем не вел серьезных разговоров; у него было достаточно документов, удостоверяющих личность, и, когда я позвонил в Сан-Франциско его сестре, она приехала и опознала тело. Никаких тайн.
— Он не был знаком с Кэролайн?
— Он ни с кем здесь… — Гриффин вдруг замолчал на полуслове и нахмурился.
— Что?
Он нахмурился сильнее и забарабанил пальцами по столу. Потом покачал головой.
— Господи, вы заставляете меня усомниться в самых обычных вещах. Но если Скотт что-то сказал этому человеку, за неделю или около того до его смерти, в этом не обязательно кроется дьявольский смысл.
— Скотт Маккенна?
Гриффин с недовольной миной кивнул.
— Они столкнулись в городе, возле какого-то магазина; кажется, обменялись несколькими словами. Я был слишком далеко, чтобы уверенно утверждать это — даже если бы я обратил тогда на это большее внимание.
— Вот, ниточка к Кэролайн, — заметила Джоанна.
— Да?! А если он просто спросил Скотта, который час? Это тоже ниточка?! И именно к Кэролайн?!
— Но вы же не знаете, что он сказал.
— Не знаю, но скорее всего что-нибудь совершенно обыкновенное из того набора, что обычно может спросить турист у местного жителя.
Джоанна собралась было спорить, но вдруг шериф помрачнел.
— О чем вы подумали? — не замедлила она с вопросом.
— Батлер был из Сан-Франциско, — пробормотал он. — Бизнесмен из Сан-Франциско. Скотт родом из Сан-Франциско, и у него до сих пор остались там какие-то дела.
Перед Джоанной впервые с тех пор, как она приехала, забрезжил проблеск надежды.
— Ведь этого достаточно, чтобы проверить, не связаны ли они, правда?
Гриффин не успел ответить — зазвонил телефон. По-видимому, ему доложили, что с ним хочет говорить майор.
— Пожалуйста, попросите его минутку подождать, — ответил наконец Гриффин, положил трубку и встал из-за стола. — Джоанна…
Она тоже поднялась.
— Ничего, мне все равно пора идти. Возвращать гвозди, знаете ли. Культивировать паранойю.
— Я вовсе не считаю вас сумасшедшей, — сказал он.
— Нет, конечно, просто у меня мания преследования: мне кажется, что за мной в некотором смысле охотятся, а вы думаете, что мне мерещится — в лучшем случае, а в худшем — что я безумна. Итак, вы выбрали меньшее из зол?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
