Он положил руки ей на плечи.
— Перестаньте. Обещаю вам отнестись ко всему этому максимально серьезно. Но пока у нас нет ничего, кроме вашего сна и моего чувства вины, Джоанна.
— Понятно. — Она натянуто улыбнулась. — Ладно, может быть, мне повезет, и я вовремя задам нужный вопрос нужному человеку. А сейчас вас ждет разговор с начальством.
— Да. — Он вздохнул и быстро коснулся ее щеки. — Увидимся позже. — Он наконец отпустил ее плечи и проводил Джоанну до дверей.
— Увидимся.
Гриффин медленно подошел к столу. Сняв телефонную трубку, он, вместо того чтобы ответить майору, набрал номер одного из своих помощников.
— Шелли? Подними, пожалуйста, дело туриста, который погиб этим летом… Да, разбился о скалы за «Гостиницей». Посмотри, что там есть о его бизнесе в Сан-Франциско, и выясни, нельзя ли узнать об этом подробнее. И еще. — Он поколебался. — Вытащи все, что у нас есть о Скотте Маккенна, и обрати особое внимание на то, с кем у него деловые контакты в Сан-Франциско… Нет, не срочно. Спасибо.
Он чуть не забыл о звонке начальства.
Начальство осталось недовольно шерифом.
Если бы Джоанну спросили, почему она вдруг, когда до темноты оставалось чуть больше часа, устремилась в беседку Кэролайн, она не смогла бы ответить внятно. По многим причинам. Потому что ей необходимо было прогуляться, подышать соленым бризом. Потому что она не знала, куда еще идти и о чем еще спрашивать. Потому что образ Риген, беспомощной, подавленной горем, преследовал ее так же настойчиво, как и ее сон, и ей хотелось снова увидеться и поговорить с девочкой.
Потому что шериф Кавано дотронулся до ее щеки.
Она быстро шагала по лесу, держась подальше от края обрыва и стараясь ни о чем не думать. Голова побаливала, несмотря на выпитый в отеле аспирин, — сказывалось напряжение последних дней. Но остановить череду мыслей и вопросов, возникавших в голове, было так же трудно, как легким движением руки удержать уходящий поезд.
Она вошла в беседку и, не отдавая себе в этом отчета, стала задумчиво гладить нарисованную челку карусельной лошадки. «Это у меня нервное, — подумала она, — пока мысли блуждают, руки ищут себе занятие. Интересно, Кэролайн тоже так считала?» И почти не удивилась, немедленно услышав ответ.
— И мама обычно так делала.
— Здравствуй, Риген.
Девочка медленно вошла в беседку, прислонилась к одному из столбиков и посмотрела на Джоанну.
— Вы помните мое имя?
— Конечно, помню. А ты мое?
— Джоанна. Я думала, вы придете раньше, Джоанна.
В ее голосе Джоанне послышался укор.
— Извини, я считала, что тебе будет легче, если я буду держаться подальше, — тихо ответила она.
— Почему?
— Потому что я только похожа на твою маму.
Риген немного подумала, ее большие темно-голубые глаза были печальны. Потом кивнула.
— Не волнуйтесь, Джоанна. Я понимаю, что маму уже не вернуть.
Девочка сунула руки в карманы джинсов и опустила плечи — кажется, это была ее любимая поза.
— Ты тоскуешь по ней, Риген, — это естественно.
— А папа нет, — неожиданно произнесла девочка.
— Некоторые люди просто стесняются показывать свои чувства, — сказала Джоанна. — Но это не значит, что они ничего не чувствуют. Может быть, и твой папа такой.
Риген пожала плечами.
— Может быть. Но я однажды слышала, мама сказала ему, что у него нет сердца. Это как у Железного Дровосека, да? А как же чувствовать без сердца?
— Сердце есть у всех. — Джоанна не боялась говорить банальности, лишь бы разубедить Риген. — Просто некоторые люди не умеют его открыть другим.
— Я думаю, мой папа меня не любит. — Голос Риген вдруг задрожал.
— Разумеется, любит, малышка.
— Откуда вы знаете? — сердито спросила она.
— Папы всегда любят своих дочек. Так же, как и мамы.
— Даже если дочки плохие?
Джоанне захотелось подойти и обнять эту девочку — она с трудом удержала себя от этого.
— На самом деле они совсем не такие плохие, как им кажется, — ласково уговаривала она девочку, поняв, что Риген почему-то винит себя в смерти матери и очевидной холодности отца.
— Я плохая, Джоанна. Я ужасно плохая.
— Милая, да ты просто не в силах сделать ничего настолько плохого, чтобы папа и мама перестали тебя любить. Клянусь тебе!
Правда это или нет, но ты должна в это верить, черт возьми!
Риген слушала, затаив дыхание, лицо ее просветлело, и Джоанна похвалила себя за то, что сказала это. А еще за то, что не стала выяснять, что же такого ужасного совершил бедный ребенок. Скорее всего, ничего серьезного — что можно натворить в восемь лет! — и чем скорее Риген преодолеет это, тем лучше.
Что же до других вопросов, то, как ни сильно было искушение, единственный человек в Клиффсайде, которого Джоанна ни в коем случае не собиралась расспрашивать о Кэролайн, была эта девочка. И Джоанна сменила тему.
— А не слишком ли позднее время для прогулки?
— Иногда я прихожу сюда посмотреть на закат. Красиво, правда?
Отсюда действительно хорошо было видно, как горизонт на западе наливается багровым светом. Джоанна кивнула, соглашаясь.
— Очень! И вода гладкая, как стекло.
— Да. Мама говорила…
— Риген.
Обе вздрогнули, услышав этот голос. Джоанна увидела, что к беседке приближается красивый темноволосый мужчина. Его лицо ничего не выражало, только брови были чуть сдвинуты. Он в упор, изучающе посмотрел на Джоанну — если его и поразило сходство с Кэролайн, то он ничем не выдал этого, — затем перевел спокойный взгляд на Риген.
— Миссис Эймс зовет ужинать, Риген. Пора домой.
Риген посмотрела на этого человека, который не мог быть не кем иным, как только ее отцом, без тени страха, и это успокоило Джоанну. Девочка была его точной копией, но в женском варианте — только глаза темнее и брови тоньше.
Она больше похожа на него, чем на Кэролайн, — даже выражением лица, не говоря уже о чертах.
— Мне нужно идти, Джоанна. — Риген вдруг улыбнулась ей.
— Тогда до свидания, Риген.
— Ладно. До свидания. — Снова сделавшись серьезной, Риген вышла из беседки и скрылась среди деревьев. Проходя мимо отца, она даже не взглянула в его сторону.
— Удивительное сходство, — наконец отметил Скотт Маккенна.
Джоанна уже заранее составила о нем мнение, и мнение отрицательное. Возможно, предвзятое. Так что когда он снова пристально посмотрел на нее, она впервые после приезда в Клиффсайд почувствовала настоящую враждебность.
— Различий больше, нежели сходства, — сухо сказала она.
Скотт прищурился.
— Да, я вижу.
— В самом деле?
Он кивнул.
— Кэролайн почти всегда была сдержанной и очень редко обнаруживала свои чувства, что о вас никак не скажешь. В ваших глазах отражается все, что вы думаете.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
