способ нам обоим достигнуть этой цели – это подвергнуть тебя инициации. У тебя в самом деле нет выбора.
– Это вы так говорите!
– Я тебя уверяю.
– Выходит, я должен позволить вам вести меня вслепую, как грифку на бойню. Либо так, либо вы меня уничтожите.
– Кровожадные мысли здесь, право, не к месту, – сказал Бакриш. – Взгляни на ситуацию с моей точки зрения: это интересное испытание.
– Но только одному из нас грозит опасность.
– Я бы не стал так говорить.
Орн почувствовал, как внутри вскипает гнев. И ради этого он отложил свадьбу, ради этого отдал себя в руки врачей, приказы которым, скорее всего, отдавал предатель КИ, ради этого прошел изнурительную пси-подготовку. Ради этого!
– Я выясню, что вы скрываете, – прохрипел Орн, буря взглядом Бакриша. – А потом раздавлю вас.
Бакриш побледнел. Его желтоватая кожа приобрела болезненный оттенок. Он сглотнул и покачал головой.
– Ты должен пройти через таинства, – пробормотал он. – Мы не знаем другого способа.
Орн почувствовал неловкость за эту вспышку бравады и подумал: «Почему этот шут сдрейфил? Все козыри – у него на руках, однако моя угроза его напугала. Почему?»
– Ты соглашаешься на инициацию? – отважился нарушить молчание Бакриш.
Орн откинулся на стуле.
– Вы сказали, у меня нет выбора.
– Воистину, это так.
– Тогда соглашаюсь. Но взамен вы дадите мне поговорить с аббодом!
– Конечно… если останешься в живых.
Глава двадцатая
Мы происходим от Всеединого и возвращаемся ко Всеединому. Как можем мы что-то утаить от Источника всего прошлого и Конца всего сущего?
– Изречения аббодов
– Он прибыл, преподобный аббод, – сказал жрец. – Бакриш сейчас с ним.
Аббод Халмирах стоял за писцовым пюпитром, утопая босыми ногами в оранжевом ковре того же оттенка, что и его длинная роба. Комната за закрытыми ставнями, спасавшими от знойного амельского солнца, выглядела темной и старомодной. Тусклый свет исходил лишь от четырех древних светошаров в углах под самым потолком. Аббода окружали деревянные стены, в камине за спиной тлели оранжевые уголья. Его узкое лицо с длинным носом и тонкими губами казалось спокойным, но он остро ощущал все в этой комнате: маслянистые тени на деревянных стенах, скрип сандалий жреца по полу возле ковра, слабый трепет пламени в потухающем очаге.
Жрец, который явился с докладом, Макрити, был одним из самых доверенных сподручников аббода, но его внешность – длинные черные волосы с длинными бакенбардами, обрамляющими идеально круглое лицо, глухой черный костюм с цилиндром и широкий белый воротник – аббода смущала. Макрити выглядел уж слишком похожим на иллюстрацию из рассказов про Вторую волну инквизиции. Однако придираться к религиозным атрибутам, разрешенным условиями Вселенского перемирия, было негоже.
– Я почувствовал его прибытие, – сказал аббод и снова повернулся к пюпитру. Он писал ручкой на бумаге – ему нравилось сохранять древние обычаи. – Насколько я могу судить, в его подлинности нет никаких сомнений.
– Он совершил все три шага за пределы человеческого опыта, но еще нет уверенности в том, что он переживет инициацию и откроет призвавшего – вас.
– «Откроет» – какое многозначное слово, – сказал аббод. – Ты прочел доклад моего брата?
– Прочел, преподобный аббод.
Тот поднял глаза от пюпитра.
– Знаешь, а ведь я видел ту зеленую коробочку. Она явилась мне в видении за миг до того, как перед нами появился шриггар. Еще я увидел своего брата и ощутил сверхчеловеческое влияние, которое тот момент оказал на его эмоции. Меня завораживает, как точно события повторили слова шриггара. Как говорят, «круг замкнулся». – И он вернулся к своим бумагам.
– Преподобный аббод, – сказал Макрити, – война, город из стекла и время политики – все это в прошлом. Я изучил ваши записи о создании бога. Настает время нам возбояться последствий своей дерзости.
– Я и боюсь, – сказал аббод, не поднимая взгляда.
– Мы все боимся.
– Но подумай, – продолжал аббод, изящным росчерком ставя на бумаге знак препинания. – Это ведь наш первый человек! Чего мы коснулись в прошлом – горы на Талисе, Говорящего камня на Кринте, Бога-мыши на Старой Земле, одушевленных и неодушевленных предметов подобного толка. А теперь у нас есть первый бог-человек.
– Были и другие, – заметил Макрити.
– Но их создали не мы!
– Возможно, мы об этом пожалеем, – пробормотал Макрити.
– О, я уже жалею, – сказал аббод. – Но теперь ведь все равно ничего не изменить, так?
Глава двадцать первая
День короток, а задача огромна и работники ленивы, но награда велика, и наш Господин велит нам поторапливаться.
– Писания аббода Халмираха
– Эта комната называется «кельей медитации о вере», – сказал Бакриш, распахнув дверь перед Орном и указывая внутрь. – Тебе нужно будет вытянуться на полу и лежать на спине. Не садись и не вставай, пока я не разрешу. Это очень опасно.
– Почему? – Орн сунул голову внутрь, чтобы оглядеться.
Помещение оказалось узким и высоким. Потолок, стены и пол были сложены из белого камня, испещренного коричневыми жилками, похожими на ходы насекомых. Комнату наполнял холодный белый свет без видимого источника, пресный, будто стерилизованное молоко. В воздухе висел запах сырого камня и плесени.
– Это очень мощная пси-машина, – сказал Бакриш. – Распластайся на спине, и будешь в относительной безопасности. Поверь моему слову – мне доводилось видеть, к чему приводит неверие. – Его передернуло.
Орн кашлянул, прочищая горло. Было холодно. Пустота в желудке давила, словно набухший мешок, предупреждая о какой-то ужасной опасности.
– А если я откажусь? – спросил он.
– Прошу тебя, – сказал Бакриш. – Я здесь, чтобы помочь. Отступиться сейчас опаснее, чем продолжать. Намного опаснее.
Его голос звучал искренне, и Орн, обернувшись, увидел в темных глазах жреца мольбу.
– Прошу тебя, – повторил Бакриш.
Орн сделал глубокий вдох и шагнул в келью. Сигнал опасности слегка ослаб, но все же оставался четким и настойчивым.
– Ляг на спину ровно, – сказал Бакриш.
Орн растянулся на полу. Камень холодил кожу сквозь плотную ткань тоги.
– Как только инициация начнется, единственный выход – это пройти через нее.
– А вы проходили? – спросил Орн. Лежать на полу было до странности неловко. Бакриш, стоявший в дверном проеме, с этого ракурса казался гигантом.
– Ну конечно же, – ответил Бакриш.
Орн подумал: если его пси-осознание не ошибается, он, кажется, засек в эмоциональной базе жреца глубокую симпатию.
– А что ждет в конце инициации?
– Это каждый открывает для себя сам.
– Неужели пойти на попятный сейчас в самом деле опаснее? – спросил Орн и приподнялся, опираясь на локоть. – Я думаю, вы меня просто используете – должно быть, это какой-то эксперимент.
Бакриш буквально излучал сожаление.
– Когда ученый видит, что его
