в конечном счёте не удержалась и провалилась в тяжёлое забытье.
***
Я вздрогнула, когда мягкое прикосновение к плечу выдернуло меня из сна. Спину ломило от неудобной позы, в которой я уснула, а шея затекла и еле ворочалась. Я моргнула, пытаясь прогнать остатки сновидений, и увидела перед собой Люсин. Её большие глаза смотрели на меня с тревогой.
— Эйлин, — тихо позвала она. — Как Даррен? Он… жив?
Я выпрямилась, игнорируя боль в спине, и заставила себя улыбнуться, чтобы успокоить её.
— Ему лучше, милая, — сказала я всё ещё сонным голосом. — Он сильный. Мы его вытащили.
Люсин слабо кивнула, её взгляд метнулся к кровати, где лежал Даррен. Его грудь медленно поднималась и опускалась в такт дыханию.
— Люсин, — я мягко коснулась её плеча, — можешь приготовить что-нибудь поесть? Нам всем нужно набраться сил. Я пока проверю его.
Она снова кивнула, её руки сжались в кулачки, будто она собиралась с духом. Затем она повернулась и направилась к двери. Я проводила её взглядом, а затем подошла к Даррену.
Его лицо, всё ещё бледное, покрылось испариной, но жар, кажется, спал. Я осторожно коснулась его лба — кожа была прохладной. Раны на груди и боку, которые я обработала травами, выглядели лучше, чем ночью: края начали затягиваться, хотя кровь всё ещё сочилась.
Даррен шевельнулся, его ресницы дрогнули, и я замерла, не решаясь пошевелиться. Его глаза — тёмно-зелёные, глубокие, как лесная чаща — медленно открылись. Он моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд, и тут заметил Люсин, которая как раз собиралась выйти из комнаты.
— Люсин… — хрипло позвал он.
Девочка замерла, обернулась, и её глаза тут же наполнились слезами. Она бросилась к нему, чуть не споткнувшись о половицы.
— Даррен! — воскликнула она, её голос дрожал от радости. — Как хорошо, что ты пришёл!
Он слабо улыбнулся, хотя это явно стоило ему огромных усилий. Его рука, тяжёлая и всё ещё дрожащая, поднялась и коснулась её щеки.
— Я пришёл за тобой, — сказал он тихо. — Ты ведь спасла меня, Люсин. Ты сражалась так храбро.
Она всхлипнула, прижимаясь к его руке.
— Правда? — спросила она, её голос был едва слышен.
— Конечно. Я не забыл твою доблесть.
Люсин шмыгнула носом, её губы задрожали.
— Я думала, ты погиб…
— Почти так и случилось, — он поморщился, пытаясь приподняться, но я тут же положила руку ему на грудь, заставляя лечь обратно. — Но я выжил. Благодаря тебе.
Её глаза расширились, но затем она опустила взгляд, и её голос стал тише:
— А… другие? Другие Волки?
Даррен замялся, его лицо напряглось, а взгляд ушёл куда-то в сторону. Я почувствовала, как моё сердце сжалось — я знала, что за этим молчанием кроется боль. Не давая ему ответить, я поспешила отвлечь Люсин.
— Милая, давай поскорее приготовим еду, хорошо? Нам всем нужно поесть.
Люсин посмотрела на меня, затем на Даррена, и нехотя кивнула. Я подождала, пока дверь за ней закроется, и повернулась к Даррену. Его глаза встретили мои, и в них была смесь боли и настороженности.
— Все погибли? — спросила я прямо, чувствуя, как горло сжимается от страха перед ответом.
Он долго молчал, его грудь тяжело вздымалась. Наконец, выдохнул:
— Да. Почти все.
Я сглотнула, стараясь сдержать слёзы, которые уже подступали к глазам. Это было тяжело слышать, даже если я и не знала тех, о ком он говорил. Но я видела тоску в глазах Люсин, слышала слухи, что доходили до клана Древа, и теперь всё это обрело реальность.
— До нас доходили слухи… — начала я, но голос дрогнул.
— Они правдивы, — перебил Даррен. — Но не совсем.
Я нахмурилась.
— Не совсем?
Даррен поморщился, пытаясь сесть, но я снова мягко надавила на его плечо, заставляя остаться на месте.
— Часть нашего клана уцелела, — сказал он. — Мне трудно сказать, какая часть. Некоторые попали в плен, как я.
— Ты был в плену? — вырвалось у меня, и я почувствовала, как холод пробежал по спине.
— Да, в плену. У твоего мужа.
Я резко вскинула голову, а мои щёки вспыхнули.
— Бертрам О’Драйк не мой муж, — отрезала я. — Давай сойдёмся на этом, и ты перестанешь его так называть.
Даррен посмотрел на меня внимательно, его глаза сузились, но затем он чуть расслабился, и уголок его губ дёрнулся в слабой улыбке.
— Хорошо, — сказал он. — Извини. Мне нужно было убедиться, что ты не с ним.
— А разве это и так не понятно? — я скрестила руки, чувствуя, как напряжение в груди отпускает. — Мы с Люсин укрылись от него здесь, под защитой клана Древа.
Даррен приподнял бровь:
— Клан Древа никого не защищает, кроме самих себя, — сказал он с лёгкой насмешкой. — О’Кранн ненавидят и Волков, и Драконов.
— Нас защищают, потому что они приняли нас в свой Клан.
— Вот как? С чего бы это?
Я замялась, чувствуя, как жар приливает к щекам. Я знала, что правда может вызвать у него гнев, но скрывать её не имело смысла.
— Я сказала им, что Люсин — моя дочь, — призналась, опуская взгляд.
— То есть обманула?
— О себе я сказала правду, — возразила я. — Сказала, что я банфилия. И не надо напоминать мне о моих ошибках, Даррен. Что сделано, то сделано. Теперь у нас с Люсин новая жизнь — здесь.
Он смотрел на меня долго, его взгляд был тяжёлым, но в нём не было осуждения.
— Люсин — Фаэль, — сказал он наконец. — В ней течёт кровь Волков.
— А я просто хочу остановить реки крови, — ответила я твёрдо. — И неважно, какой крови она принадлежит. Девочке нужен мир и нормальная жизнь. Здесь мы обе это получили.
Даррен молчал, его глаза изучали меня, словно он пытался понять, кто я такая. Я выдержала его взгляд, хотя внутри всё сжималось от страха и усталости. Наконец, он медленно кивнул, будто соглашаясь с чем-то, что не сказал вслух.
— Ты не такая, как я ожидал, Эйлин Келлахан, — произнёс он тихо. Помолчал, а затем добавил: — Спасибо, что позаботилась о Люсин. И… обо мне.
Глава 41.
Дни тянулись один за другим. Даррен поправлялся, его состояние улучшалось,
