class="p1">— Не знаешь? — переспросил он. — Но ты ведь банфилия…
Я сглотнула, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. Воспоминания Эйлин — её отчаяние, её гнев, её попытка сбежать от всего — нахлынули, как волна. Я сжала кулаки, ногти впились в ладони.
— Со мной случилось… кое-что страшное, — начала я дрожащим голосом. — Я хотела… лишить себя силы. И… кажется, мне это удалось.
Даррен смотрел на меня с непониманием, его глаза сузились, но в них не было осуждения, только растерянность.
— Это невозможно, — сказал он. — Ты ведь исцелила меня, у тебя есть сила.
— Боюсь, её может быть недостаточно, — призналась я, и голос сорвался. — Я едва справилась с твоими ранами. В какой-то момент почти отчаялась, потому что моя магия не действовала…
Он шагнул ближе, его руки мягко легли на мои, останавливая дрожь. Его пальцы были тёплыми, и я невольно подняла взгляд, встретившись с его глазами.
— Но она подействовала, Эйлин, — сказал он твёрдо. — У тебя получилось. Сила банфилии с тобой.
Я покачала головой, слёзы всё же вырвались наружу, и я смахнула их тыльной стороной ладони.
— Но я не всегда чувствую её, — прошептала тихо. — Иногда она как будто уходит, как будто сама Эйру отрекается от меня…
Руки Даррена скользнули на мои плечи, и я почувствовала, как его тепло обволакивает меня, словно щит. Он был так близко, что я видела тени от его ресниц, чувствовала его дыхание.
— Ты прекрасно знаешь, что это неправда, — сказал он тихо, но с такой убеждённостью, что я невольно затаила дыхание. — Эйлин, ты — банфилия, ты — проводник. Только ты можешь восстановить Завесу. Даже если сейчас не знаешь, как это сделать, в нужный час ты вспомнишь.
Я посмотрела на него, чувствуя, как его слова пробиваются сквозь стену моих сомнений. Но страх всё ещё цеплялся за меня, как холодный ветер.
— Ещё недавно ты отказывался мне доверять, — сказала я, пытаясь улыбнуться, чтобы скрыть дрожь в голосе, — а теперь убеждаешь меня в силах, о которых сам знаешь немногое.
Даррен чуть улыбнулся.
— Не забывай, что я — Фаэль, — ответил он. — И что все мы — дети Эйру. Она всем нам даровала силы. Но тебе, твоему роду, была дарована особая честь и особая сила. Нельзя просто взять и отказаться от этого. Ты справишься. Не ты ли говорила, что хочешь остановить реки крови? Так вот, ты это сделаешь, Эйлин.
— Почему ты так думаешь? — спросила я тихо, глядя в его глаза.
— Потому что верю в тебя. За прошедшее время я видел достаточно, чтобы убедиться, сколько в тебе силы и любви. То, как ты заботишься о Люсин, как лепишь свои горшки, как ты ухаживала за мной — всё это может делать только та, кого поцеловала сама Эйру.
Я замерла, его слова задели что-то глубоко внутри. Мои щёки вспыхнули, и я вдруг подумала, что хочу, чтобы меня поцеловала не Эйру, а он. Эта мысль была такой внезапной, такой яркой, что я почувствовала, как медальон на моей груди нагревается, словно вторя моим чувствам. Даррен смотрел на меня, его глаза потемнели, и он медленно наклонился ближе. Я затаила дыхание, мои веки опустились, и я была готова поддаться этому мгновению, этому теплу, этой тяге, что росла между нами.
Но тут резкий голос прорезал тишину, словно нож.
— Эйлин? — голос был низким, с ноткой подозрения. — Кто этот человек?
Глава 44.
Я вздрогнула, обернувшись. Эоган стоял в нескольких шагах от нас, у края поляны, где лунный свет заливал траву серебром. Его лицо, обычно спокойное и открытое, сейчас было искажено гневом. Глаза, тёмные, как бурное море, буравили меня, но ещё больше — Даррена, который стоял рядом.
— Эоган, — выдохнула я. — Это… он просто гость. Он не представляет опасности.
Эоган прищурился, шагнув ближе. Его руки, привыкшие к тяжёлой работе, сжались в кулаки, а взгляд метнулся от меня к Даррену, словно он пытался разглядеть правду в его лице.
— Гость? — его голос был пропитан недоверием. — А как же этот гость оказался в твоём дворе, что никто в клане о нём не знает?
Я сглотнула, чувствуя, как паника подступает к горлу. Ночной воздух, холодный и солёный, обжигал лёгкие. Нужно было что-то сказать, что-то, что успокоило бы его, но правда жгла язык. Я открыла рот, чтобы придумать правдоподобную ложь.
— Он пришёл только что, — начала я, стараясь звучать убедительно. — Он…
— Я Даррен Фаэль, — перебил меня Даррен, его голос был твёрдым, как скала, и в нём не было ни капли страха.
Я замерла, слова застряли в горле. Эоган тоже застыл, его глаза расширились.
— Фаэль?! — выдохнул он, отступая на шаг. — Ты из клана Волков!
— Даррен, ну зачем ты?.. — вырвалось у меня, и я повернулась к нему, чувствуя, как сердце сжимается от ужаса. — Зачем?!
Даррен посмотрел на меня, его глаза горели решимостью.
— Я не намерен прятаться, Эйлин, — сказал он, выпрямляясь, несмотря на слабость, всё ещё сковывавшую его тело. — Я тот, кто я есть, и не стыжусь этого.
Эоган переводил взгляд с Даррена на меня, его лицо потемнело, губы сжались в тонкую линию. Ветер шевельнул бельё на верёвке, и простыни заколыхались, словно призраки в лунном свете.
— Тебе не место здесь, Волк! — рявкнул он, шагнув к Даррену, но я тут же встала между ними, раскинув руки. — Я обязан доложить обо всём владычице Мойре!
— Эоган, подожди! — воскликнула я, мой голос дрожал, но я старалась держаться твёрдо. — Прошу тебя, не надо! Не говори Мойре!
Он резко остановился, его глаза вспыхнули гневом, но в них мелькнула боль, такая глубокая, что я невольно замолчала.
— Не надо?! — переспросил он, его голос был полон горечи. — Ты прячешь здесь Волка, Эйлин, и хочешь, чтобы я покрывал твою ложь? Хочешь сделать меня лжецом перед кланом?!
— Эоган, он не причинит никому зла, — умоляла я. — Даррену нужна была помощь, и я не могла ему отказать. Он был ранен …
Эоган смотрел на меня, и в его взгляде была не только ярость, но и обида, которая резала сильнее слов.
— Что ж, мне ты
