оставить его. Это мой долг — долг наследницы филидов.
Мойра прищурилась, её пальцы сжали подлокотники кресла.
— Это единственная причина? — спросила она.
Я сглотнула, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. Ложь не поможет. Я знала это. Мойра видела меня насквозь, и я не могла больше прятаться.
— Нет, — призналась я, и мой голос стал тише. — Не единственная.
Толпа затихла, все взгляды были прикованы ко мне. Даррен посмотрел на меня, его глаза были полны тревоги, но он не вмешивался. Люсин прижалась ко мне ещё теснее.
— Я расскажу правду, — начала я, чувствуя, как слова рвутся наружу. — Я была невестой Бертрама О’Драйка, риардана клана Драконов. Он… он обманом заставил меня поверить, что любит меня, что наш союз принесёт мир. Но накануне свадьбы я узнала его истинную личину — он никогда не любил меня, он использовал меня ради моей силы, потому что я банфилия. Я не хотела этого брака, но меня вынудили. В ночь под Большой Луной, когда должен был состояться ритуал, клан Фаэль напал на Драконов.
Мойра наклонилась вперёд, её глаза сузились.
— Значит, слухи правдивы, — сказала она. — Волков разбили в том бою.
— Да, — кивнула я. — Но мне удалось бежать. И я взяла с собой Люсин.
Мойра перевела взгляд на девочку, стоявшую рядом со мной. Её глаза, острые и проницательные, изучали Люсин, словно могли увидеть её душу.
— Полагаю, Люсин не твоя дочь? — спросила она.
Я сжала руку малышки, чувствуя, как моё сердце сжимается от страха за неё.
— Она моя названная дочь, — ответила я твёрдо. — Я отношусь к ней как к родной.
Мойра чуть приподняла бровь, её взгляд стал ещё тяжелее.
— Кто на самом деле эта девочка?
Я открыла рот, чтобы ответить, но тут Люсин вдруг шагнула вперёд, её маленькая фигурка дрожала, но голос был звонким и ясным:
— Я из клана Фаэль! — воскликнула она, и толпа ахнула снова, шепотки превратились в гул. — Даррен — мой риардан! Мои родители погибли, сражаясь с кланом О’Драйк!
Я замерла, чувствуя, как кровь отливает от лица. Люсин посмотрела на меня, её глаза блестели от слёз, но в них была решимость. Я хотела обнять её, защитить, но не успела.
Мойра медленно поднялась с кресла, её фигура, несмотря на возраст, излучала властность. Она посмотрела на меня, затем на Люсин, потом на Даррена. Её губы сжались в тонкую линию.
— Вот как… — произнесла она медленно. — Я вижу, Эйлин, что всё наше доверие было основано на лжи. И эта ложь тебе дорого обойдётся.
Глава 46.
Слова Мойры повисли в воздухе, тяжёлые, как морской туман. Толпа вокруг большого дуба затаила дыхание, и я чувствовала, как их взгляды жгут мне спину. Я сглотнула, пытаясь найти в себе силы заговорить.
— Владычица Мойра, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я не лгала о том, кто я. Я — Эйлин Келлахан, последняя из рода филидов, банфилия. Но… да, я утаила часть правды. Я сделала это, чтобы защитить Люсин. Мы с ней нуждались в вашем покровительстве, в безопасности, которую вы нам дали.
— И я дала вам защиту! — голос старейшины резанул, как хлыст. — Хотя с самого начала подозревала, что ты скрываешь правду! Но ты пошла дальше! Ты привела в наше селение ещё одного Волка!
— Я пришёл сам, — вмешался Даррен. — Эйлин не виновата в этом.
Мойра резко повернулась к нему.
— Но она скрыла твоё присутствие! Она утаила, что ты здесь, Волк!
— Она боялась вашего гнева.
— И правильно боялась! — рявкнула Мойра. — Я не допущу, чтобы мои люди пострадали из-за вашей войны, из-за вражды между Драконами и Волками! Это не наша война!
— Эта война касается всех, — сказал Даррен. — Каждого, кто живёт на этой земле, под небом Эйру.
— Молчи, чужак! — оборвала его Мойра. — Твоё слово ничего не значит здесь! Ты ступил на нашу землю без спроса, принёс с собой опасность!
— Тогда наказывайте меня, — сказал Даррен, его голос был твёрд, как скала. — Но не Эйлин и не Люсин. Они не виноваты.
Мойра прищурилась, её губы сжались в тонкую линию.
— Это решать совету, кого и как наказать, — отрезала она. — Не тебе указывать, Волк.
Даррен не отступил, его взгляд встретил её, полный решимости.
— Я прошу лишь одного, — сказал он. — Прежде чем вы вынесете решение, выслушайте меня.
Мойра фыркнула, её глаза вспыхнули презрением.
— Волкам здесь нет доверия, — бросила она.
Но тут вмешалась Шивон, её голос был спокойным, но твёрдым, как корни дуба, под которым мы стояли.
— Пусть говорит, — сказала она, глядя на Мойру. — Наш клан издревле следует слову чести и справедливости. Если ты, Волк, клянёшься быть честным, мы внемлем тебе, насколько будем в силах.
— Я клянусь именем Эйру, — сказал Даррен.
— Помни, Волк, — предупредила Мойра, — что нет суда более жестокого, чем суд нашей богини.
— Я всегда помню об этом, — ответил Даррен, не отводя глаз.
Мойра кивнула, её жест был едва заметным.
— Тогда говори. Совет даёт тебе слово.
Даррен сделал глубокий вдох, его плечи расправились, и он начал говорить, его голос звучал ровно, но в каждом слове чувствовалась боль и правда.
— Давным-давно, когда звёзды ещё пели над Эйру, богиня соткала Невидимую Завесу, разделяющую наш мир от мира духов. Она даровала двум кланам священные амулеты, чтобы мы хранили равновесие. Драконам — Амулет Пламени, чтобы повелевать огнём и созиданием. Волкам — Амулет Ветра, чтобы слушать духов и укрощать бури. Мы жили в мире, проводили ритуалы под Большой Луной, укрепляя Завесу. Но Драконы… их сердца отравились алчностью. Они решили, что их сила выше нашей, и потребовали подчинения. Когда мы отказались, Кайрпре О’Драйк, отец Бертрама, украл наш Амулет Ветра, чтобы присвоить его мощь.
Толпа вокруг нас затихла, все взгляды были прикованы к Даррену.
— Это предательство раскололо Завесу, — продолжал он. — Духи вырвались в наш мир, принося хаос: бури, пожары, чудовища из моря. Эйру покарала Драконов, отняв их дар перевоплощения, но равновесие было нарушено. И теперь Бертрам О’Драйк стремится к власти, которой у него нет права владеть. Он лжёт своему народу, утверждая,
