становился гуще, деревья смыкали свои ветви над нашими головами, а воздух холодел с каждым шагом. Тропа вилась между холмами, и я чувствовала, как ландшафт меняется — земля становилась твёрже, каменистее, а ветер нёс запах мха и сырости.
Но присутствовало и что-то ещё — что-то неуловимое, словно тень, скользящая за гранью видимости. Мой медальон пульсировал, и я не могла избавиться от ощущения, что лес наблюдает за нами.
К вечеру мы остановились в небольшой ложбине, окружённой соснами. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые и золотые тона. Даррен спрыгнул с лошади и начал разгружать вьюки, а я занялась сбором хвороста для костра.
Но с каждым шагом я всё отчётливее чувствовала, как атмосфера вокруг меняется. Воздух стал тяжелее, словно пропитанный чем-то древним и недобрым. Где-то вдалеке послышался шорох — не то ветер, не то чьи-то шаги. Я замерла, вглядываясь в сумрак между деревьями. Тени, казалось, шевелились, но стоило мне приглядеться, как они растворялись.
— Даррен, — позвала я тихо, возвращаясь к нему. — Ты ничего не чувствуешь?
Он поднял взгляд от костра, который только начал разгораться, и нахмурился.
— Что ты имеешь в виду?
— Здесь… что-то не так, — сказала я, обхватывая себя руками, чтобы унять дрожь. — Я слышу звуки. Вижу тени. Словно кто-то следит за нами.
Даррен встал и подошёл ко мне, его глаза внимательно изучали моё лицо.
— Возможно, ты просто устала, Эйлин, — сказал он мягко. — Мы весь день в пути. Может, это просто лес играет с твоими нервами.
— А если Духи уже подкрадываются к нам?
— Святилище ещё далеко, — рассудил Даррен. — Давай устроим укрытие и передохнём.
Я покачала головой, но спорить не стала. Отчасти он был прав — я устала, ноги гудели от долгой езды, а спина ныла. Мы разбили лагерь: натянули между деревьями кусок плотной ткани, чтобы защититься от ветра, и развели костёр. Даррен разложил еду — хлеб, сушёное мясо, немного сыра, — и мы сели у огня, грея руки.
— Как думаешь, что нас ждёт там, в святилище? — спросила я, глядя на языки пламени. — Мойра говорила о духах Другого мира. Я… я не знаю, готова ли я к этому.
Даррен посмотрел на меня, его глаза отражали свет костра.
— Мы справимся, — сказал он. — Ты сильнее, чем думаешь, Эйлин. И я рядом. Мы найдём этот Амулет Леса, и ты докажешь Мойре, что ты — та самая банфилия.
Я слабо улыбнулась, но тревога не уходила.
— А ты? — спросила я тихо. — Как ты себя чувствуешь? Твои раны…
Он усмехнулся, и в его улыбке была смесь теплоты и лёгкой насмешки.
— У меня был лучший лекарь, — сказал он, глядя мне в глаза. — Я в порядке, Эйлин. Правда.
Я почувствовала, как щёки теплеют, и отвела взгляд, пряча улыбку. Мы сидели молча, слушая треск костра и далёкий вой ветра. Даррен вдруг придвинулся ближе. Моё сердце забилось быстрее, и я вдруг осознала, как близко мы сидим, как тепло его присутствия разгоняет холод ночи. Это было похоже на тот миг — у гончарного круга, который, кажется, навсегда врезался мне в память.
— Эйлин, — проговорил Даррен. — Кажется, мы не закончили одно важное дело.
Я повернулась к нему, нахмурившись.
— Какое дело? — спросила я, искренне растерянная.
Он улыбнулся, и в его глазах мелькнула искра — не то озорства, не то чего-то большего. Не говоря больше ни слова, он обнял меня за плечи и притянул к себе. Я замерла, чувствуя, как тепло его тела обволакивает меня, как его дыхание касается моей щеки.
— То, на котором нас прервали, — прошептал он, и прежде чем я успела что-то сказать, его губы нашли мои.
Поцелуй был тёплым, сильным, но удивительно нежным, словно он боялся спугнуть меня. Я закрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом мгновении, в тепле его рук, в треске костра, в шёпоте ветра. Мой медальон пульсировал на груди, и я чувствовала, как что-то внутри меня оживает — не магия, не дар банфилии, а что-то человеческое, живое, чего я так долго боялась.
Глава 49.
В какой-то момент я отстранилась. Внутри меня что-то сжалось. Мой медальон пульсировал на груди, словно напоминая о моём долге, о Люсин, о святилище, которое ждёт нас. Я покачала головой, отводя взгляд в сторону танцующих языков пламени.
— Даррен, я… я не могу сейчас позволить себе этого, — тихо сказала я, стараясь не встречаться с его глазами. — Не сейчас, когда всё так… ненадёжно.
Он наклонился ближе, его тёмные глаза смотрели на меня с такой интенсивностью, что я почувствовала, как моё сердце снова забилось быстрее.
— Эйлин, — позвал Даррен. — Ты ведь тоже это чувствуешь, разве нет? Эту связь между нами. Она была с самого начала. Или ты скажешь, что я ошибаюсь?
Я сглотнула, ощущая, как его слова бьют точно в цель. Он был прав. Эта связь, это странное притяжение, которое я не могла объяснить, возникло ещё в тот момент, когда я впервые увидела его — тогда, в хаосе битвы, когда он, в облике волка, напал на Бертрама. Я тогда дрожала от страха, приняв это чувство за предчувствие опасности. Но теперь, глядя на него, уже не была так уверена.
— Нет, ты не ошибаешься, — призналась тихо, глядя на свои руки. — Я почувствовала… что-то. Ещё тогда, когда ты ворвался в поселние Драконов. Но я думала, это страх. Я думала, ты… — Я замялась, подбирая слова. — Что ты хотел убить меня.
Даррен медленно кивнул, словно соглашаясь с чем-то, что ему самому было тяжело признать.
— Так и было, — сказал он, и его голос был полон горечи. — Я так и собирался поступить, Эйлин. Я думал, что ты поддерживаешь плана Бертрама, что согласна с его воззрениями. Но когда наши взгляды встретились… — Он замолчал, опустив голову, и его пальцы сжались в кулак. — Я понял, что никогда не смогу причинить тебе вреда.
Я посмотрела на него, чувствуя, как внутри меня борются сомнения.
— Но ты нападал на меня, — возразила я. — Дважды, Даррен. Почему?
Он поднял взгляд, и в его глазах было столько искренности, что я невольно затаила дыхание.
— Потому что не хотел признавать правду. Не хотел
