меня, словно пытаясь вырвать мою душу.
Даррен бился яростно, его когти и клыки разрывали одного духа за другим, но их становилось всё больше. Огромный дух, с телом, похожим на чёрный туман, и руками, что извивались, как щупальца, ринулся на него. Его удар отбросил Даррена к дереву, и я услышала хруст, когда волк рухнул на землю. Он тут же вскочил, но кровь теперь текла обильнее.
— Даррен! — крикнула я, бросаясь к нему, но другой дух, с крыльями, как у летучей мыши, и когтями, длинными, как кинжалы, метнулся ко мне.
Я подняла руки, пытаясь призвать ветер, но магия ускользала. Дух ударил, и я почувствовала, как его когти разрывают ткань моего плаща, царапая кожу на плече. Боль пронзила меня, и я упала на колени, задыхаясь.
Даррен издал яростный рык и бросился на духа, защищая меня. Его клыки сомкнулись на призрачной шее, и он рванул с такой силой, что дух растворился в облаке пепла. Но другой тут же ударил его в спину, и я увидела, как Даррен пошатнулся, его лапы подогнулись. Он всё ещё стоял между мной и духами, его шерсть была влажной от крови, но он не отступал.
Я не могла потерять его. Не теперь. Не после всего. Мой медальон горел, и я вцепилась в него, шепча:
— Эйру, Великая Матерь, защити нас, укрой нас, дай мне силу…
Духи не останавливались. Их вой становился громче, их формы сливались в сплошную стену тьмы, окружая нас. Даррен, тяжело дыша, прыгнул на ещё одного, но я видела, как его движения замедлялись. Он был ранен, и даже его волчья сила не могла противостоять бесконечному потоку врагов. Один из них, огромный, с глазами, как две багровые луны, возвысился над нами, его когти поднялись для смертельного удара.
Я закричала, бросаясь к Даррену, но было слишком поздно. Дух обрушился на нас, и я почувствовала, как его холод проникает в меня, как моя жизнь угасает. Даррен рванулся ко мне, его тело закрыло меня от удара, и я услышала его сдавленный рык, когда когти духа вонзились в его бок. Он рухнул на меня, его тёплая шерсть прижалась к моей груди, и я почувствовала, как его кровь капает на мои руки.
— Нет… Даррен, нет!
Мой голос сорвался, слёзы текли по щекам. Я обняла его, чувствуя, как его дыхание становится слабее. Духи окружили нас, их вой слился в оглушительный хор, и я поняла, что это конец.
Мы не справимся. Я не справлюсь.
И в этот момент я услышала голос — не в ушах, а где-то внутри, глубокий и мягкий, как шёпот моря:
— Эйлин, дочь моя, ты — банфилия. Мой голос. Успокой их гнев. Верни равновесие.
Это была Эйру. Её сила текла через меня, наполняя моё тело теплом, разгоняя холод. Мой медальон вспыхнул ярким светом, и слова, которых я никогда не знала, но которые, казалось, были высечены в моей душе, хлынули из меня, как песня:
— Эйру, услышь свою дочь! Духи Другого мира, рождённые разломом Завесы, внемлите мне! Ваш гнев — эхо предательства. Именем моря, что поёт, и ветра, что шепчет, я повелеваю: вернитесь в покой, растворитесь в тенях, дайте миру исцелиться!
Слова эхом разнеслись по лесу, и мой медальон засиял ярче, чем звёзды. Свет хлынул из него, как волна, разрывая тьму. Духи взвыли, их формы начали дрожать, растворяться под напором сияния. Их алые глаза гасли, когти и крылья распадались в пепел. Один за другим они отступали, их вой превратился в слабый шёпот, уносимый ветром, пока лес не затих, и только треск ветвей под порывами ветра нарушал тишину.
Я опустилась на колени рядом с Дарреном. Его золотые глаза встретились с моими, и я почувствовала, как слёзы снова текут по моим щекам.
— Ты спас меня, — прошептала я, гладя его шерсть.
Его дыхание было слабым, но он медленно поднял голову, и я знала, что он всё ещё борется. Эйру дала мне силу успокоить духов. И я не позволю Даррену уйти.
Глава 51.
Я сидела на коленях рядом с Дарреном, его тяжёлое дыхание эхом отдавалось в моём сердце. Лес вокруг затих, словно сама Эйру выдохнула, уводя духов обратно в их тени. Мой медальон всё ещё пульсировал, но теперь это было не жгучее тепло, а мягкое, успокаивающее сияние, будто богиня шептала мне: «Ты справилась, дочь моя». Я чувствовала её присутствие — не просто как далёкий голос, а как часть себя, как кровь в моих венах. И больше не сомневалась. Я — банфилия. И, возможно, то, что я сделала с духами, было лишь крупицей того, на что я способна.
Даррен лежал передо мной, его волчья форма всё ещё истекала кровью. Глаза были полузакрыты. Руки мои дрожали, но я прижала их к его раненому боку, чувствуя, как тёплая кровь пропитывает мои пальцы. Заклинание пришло само, как будто Эйру вела мои слова:
— Эйру, матерь жизни и моря, дыхание ветра и тепло земли, исцели того, кто защищает твою дочь. Пусть твоя сила течёт через меня, пусть раны его закроются, пусть жизнь вернётся к нему.
Медальон вспыхнул мягким светом, и я почувствовала, как тепло разливается по моим пальцам, проникая в тело Даррена. Кровь перестала течь, а раны начали затягиваться, словно невидимая нить стягивала их края. Он издал низкий, сдавленный рык, и я увидела, как его тело начало меняться. Кости трещали, шерсть отступала, и через несколько мгновений передо мной лежал Даррен-человек, бледный, с влажными от пота волосами, но живой. Его грудь поднималась и опускалась, дыхание было тяжёлым, но ровным.
— Даррен, — прошептала я, касаясь его лица. Его кожа была холодной, но глаза, теперь снова человеческие, смотрели на меня с теплом.
Он попытался приподняться, но я мягко прижала его плечи к земле.
— Не двигайся. Дай мне закончить.
Снова закрыла глаза, повторяя заклинание, и тепло Эйру продолжало течь через меня, залечивая его раны. Это не было мгновенным исцелением — я чувствовала, как магия работает медленно, словно глина на гончарном круге, требующая времени и терпения. Но я знала, что он будет жить.
Наутро солнце пробилось сквозь густые ветви, окрашивая лес в золотые и зелёные тона. Даррен сидел у потухшего костра, обмотанный плащом, который я накинула на него ночью. Его лицо всё ещё было бледным, но он выглядел лучше — раны затянулись, оставив лишь красные
