– Нет, похожего я не видала ни разу… А уж помню я гораздо более давние времена, чем хотелось бы.
– Расскажи, расскажи мне подробнее, что ты видела? От неба откалывались куски и рушились на землю?
– Нет, - женщина казалась донельзя испуганной и удивленной в то же самое время. - Просто его вдруг избороздили редкие багровые трещины, но теперь они растаяли…
Слепец рассеяно гладил Халлигу по щеке, а та не разжимала объятий - видно, напугалась не на шутку. Быть может, сейчас она станет просить его остаться? Но в голову Слепца вдруг пришла мысль, которая обязывала выйти в путь немедленно.
– Если такого раньше не было ни разу, то быть может, подобное страшное явление вызвано другим необычным случаем? Я имею в виду мое появление на этом берегу, - Слепец отстранил женщину от себя и прижал культи к ее плечам. Будь у него пальцы, он обязательно крепко сжал бы их от избытка чувств. - Ты понимаешь? Ведь не зря же Страна Волшебников отделена от нашего берега Рекой! Ну, или наоборот. Быть может, мое появление здесь вызвало гнев Смотрящих Извне и они решили наказать за это весь наш мир?
– Я не знаю… Я ведь простая женщина, хоть и вечно молодая.
– А твой колдун… он достаточно мудр?
– Вряд ли под солнцем найдется кто-нибудь мудрее его, - в голосе Халлиги послышались нотки, которых Слепец прежде ни разу не слышал. Наверное, так звучит обожание, смешанное с горечью, которую вызывают некоторые воспоминания.
– Тогда мне следует немедленно отправиться к нему и спросить совета! Хотя нет, подожди, ни к чему проделывать сложный и далекий путь!! Я просто направлюсь обратно на берег Реки. Она должна помнить меня, и во имя нарушенного равновесия перенесет обратно, в Торбию! Вот только расстались мы с ней далеко не дружески… Наверное, все-таки мне придется идти к твоему мудрецу.
– А что дальше!? - всхлипнула Халлига. - Ты собрался вернуться в руки к тем людям, которые изуродовали тебя!! Кто знает, что придет в их головы теперь? Как ты будешь сопротивляться, как будешь бороться за свою жизнь, человек без пальцев?
Женщина прижала свои мокрые, холодные ладони к щекам Слепца и принялась целовать его, быстро, беспорядочно…
– Не знаю, не знаю… Боюсь, к тому же, что для восстановления равновесия придется избавиться от того колдуна, что захватил мое королевство - отправить его обратно, на ваш берег, по крайней мере. Вот уж, действительно задача! Но я попробую. Не сидеть же здесь, и не ждать, когда небо разлетится на кусочки, и один из них пришибет нас!
Халлига тяжело вздохнула, и ее руки бессильно опустились. Слепец физически ощущал исходящее от нее горе и безнадежность. Ему даже чудилось, что в окружающей его тьме он видит силуэт сгорбленной, растрепанной женщины…
– Хорошо. Хорошо. Мы оба знаем, что нам следует расстаться, и оба знаем, что никогда не встретимся больше. Значит, для меня ты все равно как умрешь, неважно, в какую сторону направившись. Я смогу в одинаковой степени надеяться, что ты преодолел Реку, и далекий путь до Замка-горы. И плакать, представляя тебя поглощенным Великим Слизнем или убитым ради развлечения каким-нибудь прохожим разбойником. Лучше уж так, чем из года в год видеть, как ты стареешь, а я остаюсь прежней… - она взяла Слепца за руку и потянула в дом. - Идем, я должна сшить тебе на дорогу одежду.
Два дня ушло на создание нового костюма, который пришлось шить от начала до конца, так как все время, проведенное у Халлиги, Слепец ходил в старой одежде ее последнего мужа. Заштопанная полотняная рубаха, тонкие штаны и стоптанные кожаные башмаки не годились для дальнего путешествия. Халлига сшила ему куртку из толстой телячьей кожи, плотные шерстяные шаровары и войлочную шапку на случай холодной погоды. Из дальнего сундука, обладавшего ужасно скрипучей крышкой, на свет появились прекрасные сапоги из мягкой замши, удобные и в то же время прочные, с шнуровкой от ступней до самых колен. Слепец долго удивлялся, когда оказалось, что они ему в пору - словно шились специально для его ноги. Это было важно, ибо вряд ли он смог бы без посторонней помощи снимать их, а значит, предстояло провести обутым большую часть пути.
На третье утро, после бессонной ночи расставания, Халлига вывела его за забор и заперла ворота. Слепец стоял, недоумевая, пока слушал ее возню с запором.
– Ты что, надумала отправится со мной?
– Я еще не отпустила тебя. Куда же идти такому калеке, который даже кусок хлеба толком не сможет поднести ко рту? Провожу тебя в одно место, а там, может быть, помогут.
– Это куда же?
– В деревню Гордецов.
– Экое название!
– Очень хорошее название. Что тебе в нем не понравилось?
– Больше похоже на презрительную кличку.
– Не знаю… Может, это слово на разных берегах имеет несколько различающиеся значения?
– Все может быть. Отчего же их так прозвали, ты не знаешь?
– Наверное, потому что они живут сами по себе - у них нет покровителя, они не любят колдунов. Поэтому и забрались в эту глухомань, где до них не добраться просто так. Где жить так трудно, что никто сюда не лезет. Они живут, борясь с природой обычными, человеческими силами.
– Ага, а остальные, значит, кормят волшебников, чтобы те в нужное время подгоняли тучки на их поля или изгоняли волков, нападающих на стада?
– Да, именно так. Волшебники и короли у нас - зачастую едины в двух лицах. Их власть держится на колдовстве, хотя и солдаты у них тоже есть.
– На каждую деревню - свой король?
– Нет, конечно. Самый могучий колдун в округе - правитель страны. Он раздает наделы колдунам послабее, а у тех под крылышком держатся совсем слабенькие, хилые колдунишки, заправляющие деревнями. А еще есть странники, которых выгнали из вотчин более сильные соперники или сменившие милость на гнев покровители. Бывают и такие, что ушли по своей воле - из желания попутешествовать… - за разговором они вдвоем миновали поляну, на которой стоял дом Халлиги, и углубились в лес. Игрун носился рядом, периодически подбегая к Слепцу и тыкая мокрым носом в его изуродованные ладони, но внимания от него так и не мог добиться. Иные мысли занимали человека: ведь он опять покидал уютное и безопасное гнездышко, в котором мог бы достаточно безбедно влачить свое убогое существование. Правильно ли он поступает? Не была ли встреча Халлиги подарком судьбы, давшей ему второй шанс после опрометчивого отказа от благосклонности Реки? Тогда он сполна глотнул "свободы", быть может, следовало принять тот урок и остановиться? Сидеть в тихой гавани на своей утлой лодке, и не соваться в поджидающие шторма?
Точного ответа Слепец не знал. Он мог только обратится к своим чувствам, в надежде, что они его не обманут. И сердце звало его в дорогу - оно не могло примириться с жизнью тихого, опекаемого и охраняемого от невзгод калеки. Очевидно, это по-прежнему было сердце короля…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
