Читаем без скачивания Тонкая красная линия - Джеймс Джонс

Очевидно, шел огневой бой. Несколько групп численностью от отделения до взвода, крошечные на таком расстоянии, но тем не менее ясно видимые, пытались приблизиться к высоте и захватить ее. Американцы, находившиеся слишком низко на склоне, чтобы добросить гранаты до гребня высоты, были вынуждены довольствоваться стрелковым оружием. Японцы, тоже время от времени ясно видимые среди деревьев, возвышающихся над гребнем высоты из-за обратной стороны лесистого ската, не испытывали такого затруднения: они могли просто сбрасывать гранаты вниз, и черные разрывы вспыхивали то тут, то там на склоне холма.

Третья рота прибыла в самый разгар боя. Пока ее солдаты стояли беспорядочной толпой на высоте, стараясь увидеть и понять все, что происходит, несколько групп поднялись в общую цепь и бросились к вершине, бросая перед собой гранаты и ведя огонь. Они не дошли метров пятнадцать до вершины, когда атаку отбили. Пулеметный огонь противника был слишком силен. Цепь распалась, солдаты стали скатываться вниз по склону и заняли прежние позиции, оставив позади на склоне высоты нескольких своих товарищей, должно быть, процентов десять.

Отбитая атака вызвала не только хор сокрушающихся голосов. Посыльные и младшие штабные офицеры проталкивались через толпу и отправлялись в разные места. Центром всей этой деятельности была небольшая группа из семи человек. Они были единственными, кто носил знаки различия, звезды или орлы на воротниках чистой зеленой полевой формы. Все они были немолодыми людьми.

Время от времени они смотрели в бинокли или показывали что-то на местности, разговаривали между собой или по одному из трех телефонов. Иногда кто-нибудь из них говорил по рации, которую нес на спине сравнительно молодой человек. Третья рота могла узнать среди них командира своего батальона, командира полка, а также командира дивизии и командира корпуса.

Один из группы офицеров и генералов что-то сердито кричал в полевой телефон. Ниже этой группы, на другой высоте, командир второго батальона кричал в ответ в свой телефон. Тот, что наверху, высокий и худой, внимательно слушал, кивая головой в каске. Потом с сердитым и недовольным видом повернулся к рации. Закончив разговор, он заговорил извиняющимся тоном с тремя людьми, носящими звезды. Командир второго батальона говорил теперь по другому телефону, держа его в руке.

По ту сторону долины, в восьмистах метрах впереди, находился командный пункт роты, атака взводов которой была отбита. Он располагался за гребнем меньшей высоты, выступавшим сбоку от главного гребня. В стороне от этой небольшой группы копошились две группки солдат (очевидно, минометное отделение роты), устанавливавшие стволы невидимых отсюда минометов. Пока полковник разговаривал по телефону, от группы на командном пункте роты отделился какой-то человек и перебежками бросился к группам, потерпевшим неудачу при атаке, которые теперь вели беспорядочный огонь по японцам, засевшим на вершине высоты. Не успев добежать, он упал убитый. Тотчас вместо него вперед бросился другой. Как только он добежал, группы начали отходить, прикрывая друг друга огнем. На высоте один из группы пожилых людей сердито махал руками и яростно хлопал себя по ноге. Командир второго батальона делал то же самое. Через несколько секунд на занятой японцами гряде высоты начали рваться быстро разрастающимися гроздьями артиллерийские снаряды.

Что бы там еще ни происходило, третья рота больше ничего не видела. Она теперь была слишком занята собой и своим предстоящим участием в драме, чтобы наблюдать за известными всему миру командирами. Во время боя Стейн ходил с докладом к командиру батальона, который был, скорее, сторонним наблюдателем, чем составной частью этой группы. Теперь Стейн вернулся к роте. Первому батальону без четвертой роты было приказано занять и удерживать позиции на высоте 208, позади и левее шестой роты, за действиями которой они только что наблюдали. Здесь местность была ниже, чем высота 209 справа, и составляла, так сказать, середину и нижнюю часть «позвоночника Слона». На этой позиции можно было опасаться фланговой контратаки японцев. Первая и третья роты получили задачу выдвинуться на высоту 208, а вторая рота оставалась в резерве в лощине. Так приказал подполковник Толл. Поскольку первая и вторая роты уже были на месте, третьей роте предстояло пройти через боевые порядки второй роты — это был сложный маневр, требующий большого внимания. Глаза Стейна за очками выражали мучительную озабоченность, когда он ставил задачу. Его решение было таково: первый и второй взводы в первом эшелоне, третий в резерве; Калп устанавливает два пулемета своего взвода оружия, где сочтет нужным; минометы занимают позиции вблизи командного пункта роты. Порядок движения: первый взвод, второй взвод, управление роты, взвод оружия, третий взвод. Выступать немедленно.

Однако, когда рота построилась повзводно, оказалось, что выступить немедленно невозможно. Им преградила путь пятая рота — резерв второго батальона. Она получила задачу атаковать на правом фланге второго батальона, где атака седьмой роты, невидимой отсюда за выступом джунглей, тоже захлебнулась. В третьей роте знали многих из пятой роты, и солдаты обменялись приветствиями. Однако пятая рота, уходящая к переднему краю с безопасной позиции, предпочитала не обращать на третью роту внимания и только смотрела на ее солдат со смешанным чувством волнения и злобной зависти. Пятая рота медленно прошла и скрылась в лесу на правом склоне холма. Это заняло пятнадцать минут. Потом двинулась вниз по склону третья рота с первым взводом в голове колонны.

Именно в течение этих пятнадцати минут ожидания отличился Уэлш. До сих пор он старательно держался на заднем плане, не хотел обращать на себя внимание или связывать себя, пока не поймет, как себя вести. Уэлш приготовился к бою, наполнив две из трех фляг, висевших у него на ремне, джином. Кроме того, у него была еще бутылка из-под листерина. Он не мог в точности сказать, как на него подействовали сегодняшние испытания, и только знал, что до смерти испуган. В то же время его душила злоба, оттого что в мире существует система социального принуждения, которая может заставить его находиться здесь. К тому же на него сильно действовало крайнее возбуждение, царившее на вершине холма. Это напоминало чувство, испытываемое толпой болельщиков во время важного футбольного матча университетских команд. Именно такое сравнение и побудило Уэлша сделать то, что он сделал.

Стоя рядом со Стейном, пока перед ними проходила пятая рота, Уэлш углядел на краю холма целый штабель ящиков с ручными гранатами и тотчас сообразил, что кто-то, видно, забыл выдать гранаты третьей роте. Ухмыляясь своей хитрой, безумной улыбкой, он решил раздать их сам, но так, чтобы немного развеселить людей и ослабить напряженность сегодняшнего дня. Не говоря никому ни слова, он присел, положив ладони на колени, и заорал своим командным голосом:

— Ну! Двадцать шесть, тридцать два, сорок три, налетай!

Потом закружился, как футбольный полузащитник, выхватил штык, подбежал к штабелю и стал вскрывать мягкие сосновые ящики. Гранаты были упакованы в черные картонные цилиндры, их половинки скреплены желтой тесьмой. Уэлш начал вытаскивать их из ящиков, крича:

— Яйца! Свежие яйца! Отличные свежие, крупные яйца! Кому яиц?!

Мощный, рокочущий командный голос был хорошо слышен, несмотря на шум и суматоху. Солдаты роты оборачивались и глядели на него. Потом из толпы стали высовываться руки. А Уэлш, продолжая кричать и дико ухмыляться, стал раздавать упакованные гранаты:

— Яйца! Яйца! Футбольные мячи! Сэмми Боф! Сид Лакмен! Ра-ра-ра! Кому футбольные мячи?! Бронко Нагурски!

Его рев громко раздавался по всей вершине холма. Люди оборачивались и смотрели на него, как на ненормального, а Уэлш продолжал кричать и раздавать гранаты своей роте, похожий на карикатуру на футболиста, подающего пас: левая рука вытянута, правая поднята, правая нога согнута, левая выставлена вперед.

Один из семи пожилых мужчин в стоявшей особняком величественной группе услышал его, обернулся посмотреть и подтолкнул локтем соседа, приглашая посмотреть и его. Вскоре вся группа, улыбаясь, смотрела на Уэлша. Генералам нравился такой тип американского солдата. Уэлш усмехался им в ответ, хитро прищурив свои нахальные глаза, и продолжал кричать и раздавать гранаты.

Пожалуй, только один человек понимал, в чем дело, я этим человеком был Сторм. Ироническая улыбка стала расплываться по его насмешливому лицу с перебитым носом. Вытащив штык, он подбежал к штабелю и стал разбивать ящики и передавать Уэлшу черные цилиндры.

— Сэмми Боф! Сид Лакмен! Джек Мэндерс! Сэмми Боф! — кричали они в унисон. — Ра-ра-ра!

Быстро разделались со всем штабелем. К тому времени пятая рота уже прошла. Взяв себе по последней паре гранат и глупо хохоча, Уэлш и Сторм присоединились к управлению роты. Солдаты срывали желтые наклейки, открывали цилиндры, разгибали чеки и пристегивали вытяжные кольца под клапанами карманов. Третья рота двинулась вниз по склону.