волосы альфе, - ну, что там может случиться? Это ведь гарнизонный магазинчик. У меня с ними связаны самые лучшие воспоминания детства, – видя, как у Роберта округлились глаза, пояснил, – у меня отец полковник. Знаешь, в чем весь комизм ситуации? Родись я альфой, мне бы пришлось стать военным. Без вариантов. Все альфы из клана Мак Грегоров военные.
Заметив, что вопросов у Роберта только прибавилось, Анджей налил себе еще кофе и, укачивая любопытного ребенка, продолжил:
– Все альфы в клане Мак Грегоров военные. Это никогда даже не обсуждалось, они только могли выбирать в качестве кого служить. Работать в штабе, быть «полевым» - ну, это значит бегать по реальным полям сражений, в качестве командира или как я, в составе группы, или например военным врачом или юристом, но опять-таки военным, ты понял? Хоть чучелом, хоть тушкой, но главное в форме.
Мой отец штабной полковник и у нас… у отца… дом на втором уровне. Существует такое негласное правило – штабные и работают и живут в тишине и спокойствии кондиционированного воздуха, а полевые живут на поверхности. Поэтому они не пересекаются, и, знаешь, скажем честно, недолюбливают друг друга. Штабные задирают нос будучи уверенными, что именно они своими расчетами и подготовкой приносят победу, а полевые считают штабных игрушечными солдатиками, которые «пороха не нюхали». Так давно заведено. И в детстве, я помню, на вечеринках разговоры крутились в основном вокруг этого. Штабные жаловались, что они все правильно рассчитали, а бездарные полевые «просрали» сражение. Или, какие штабные молодцы, а вся слава опять досталась полевым.
– Не боишься с родителями встретиться? – поинтересовался Роберт.
- Нет, после того что было на войне, меня истерика папочки не напугает, – хмыкнул Анджей, – в гости хвалиться «смотрите я капитан!», не пойду, но и по углам прятаться тоже не стану. Мы живем параллельными жизнями, и потом, – омега улыбнулся, – я не Мак Грегор, я – Алистер.
– Теперь я точно с тобой поеду, – заявил Роберт, – что-то у меня на сердце неспокойно.
Анджей рассмеялся, так звонко и легко. Следом за ним засмеялся Боби. Глядя на них Роб тоже заулыбался.
– А на поле ты тоже будешь со мной вместе ездить? Я в засаде сидеть, а ты будешь рядом стоять и зонтик держать? Роберт, ты конечно замечательный, но не надо меня так сильно опекать, я взрослый мальчик.
Роберт надулся. Анджей, проходя мимо, поцеловал его в щеку, и добавил:
– Если надумал ехать со мной, тебе придется побриться. Могу дать бритву, хотя не уверен, что она справится с твоей щетиной.
========== В магазине ==========
Гарнизонный магазин совсем не впечатлил Роберта. Он надеялся увидеть, что-то более грандиозное: горы оружия, татуированных верзил-продавцов, покупателей марширующих строем по залу. Но нет, все было достаточно обыденно и банально. Те же омеги и беты с детьми и без, то же щебетанье в кафетериях. Роберт разочарованно крутил головой, пока не увидел отдел для военных, в котором продавалась униформа всех родов войск, а рядом располагалось ателье, предлагающее подгонку одежды и индивидуальный пошив парадной формы.
Боби вначале помогал толкать тележку по залу, а потом устроился на перекладине между задних колес и, держась за поручень, с удовольствием катался. В первую очередь, они положили в тележку два ночника в виде птички с длинным хвостом для спальни Ангела и комнаты Боби, потом долго выбирали часы в гостиную. Анджей хотел часы «с боем», и они долго мучили улыбчивого продавца, слушая то одни, то другие часы, пока совершенно случайно не наткнулись на большие часы с неожиданно нежным перезвоном.
Тележка постепенно наполнялась всякой всячиной, такой необходимой для дома, для семьи. Роберт, который раньше никогда не ходил по магазину с большой тележкой, в какой-то момент стал получать удовольствие от происходящего. Боби крутил головой по сторонам, но после утреннего происшествия отходить далеко не хотел. Ему было интересно кататься на тележке, но тем не менее было понятно, что дети, бегающие на игровой площадке, интересовали его куда больше.
Когда все покупки были сделаны, Роберт и Анджей сели за столик в кафетерии возле игровой площадки, им хотелось дать возможность Боби побегать с другими детьми и понять, что утреннее происшествие было недоразумением, а с детьми, живущими «наверху», вполне можно дружить. Боби вначале сидел на коленях у Анджея, опасливо поглядывая по сторонам, но потом с решительным видом слез с колен омеги и пошел кататься с горки. Вскоре он с другими мальчиками играл в мячик, задорно смеясь.
- Ээх, забыл купить ему мячик, – с досадой сказал Анджей, – я быстро схожу за мячиком, ты посидишь тут, а то я думаю, он испугается, если увидит, что остался один. На тринадцатом было мало детей, а для Боби очень важно научиться общаться с ровесниками, он скоро идет в школу.
- Анджей, надо что-то решить с Боби. Он теперь сирота. Ему нужны документы даже для того же поступления в школу. Ты ПОКА усыновить его не можешь, так что может позволишь мне сделать это?
- Роберт, - отводя глаза и кусая губы, начал Анджей, было видно, что ему явно неудобно говорить, – Роберт, зачем тебе это?.. Пойми меня правильно, если ты усыновишь ребенка, то обратного хода не будет. А я… мне… нам…
- Мне сейчас очень неприятно все это слышать, особенно от тебя, - сердито проговорил Роберт, – почему ты мне не веришь? Я хотя бы раз солгал тебе? Я с самого начала говорил и говорю, что люблю тебя и хочу видеть тебя не любовником, а супругом.
Роберт перехватил руку, безвольно лежащую на столе, рука слабо дернулась, пытаясь освободится, Роб сжал ее сильнее и, поднеся к губам, поцеловал эти жесткие, но очень милые пальчики. Рука расслабилась, глаза оторвались от поверхности стола и мягко посмотрели с надеждой и радостью.
- Прости, – несмело улыбнулся Ангел, - я привык быть один и рассчитывать только на себя. Такая забота мне непривычна, но не скрою, очень приятна. Просто все как-то… так сразу… потерпи, я постараюсь, я научусь доверять тебе.
- Если уж зашел разговор о документах, то я кое-что узнал у юристов. Официального запрета на развод для истинной пары нет, это скорее старая традиция, не более. Подумай заодно и над этим, хорошо? Я, конечно, не хочу давить на тебя, но и ты пойми меня.
- Хорошо, не злись, – поцеловав альфу коротко в висок, Ангел
