Роберта:
– Ну что, теперь домой?
*
Поколдовав немного на кухне, Анджей быстро накормил всех обедом.
На заднем дворе появились мальчики, и когда они позвали Боби гулять, у того загорелись глаза.
- Пап, можно? Я только мячик покажу, – с влажными от возбуждения глазами канючил малыш.
Стоило только кивнуть головой, и маленький ураган унесся на задний двор. В окно было видно, как мальчики внимательно оглядели мячик и стали подкидывать его вверх. У ребят был еще футбольный мяч и, покрутившись, они попросились выйти на улицу, чтобы сравнить мячи. Получив разрешение, вереница мальчишек проскользнула от двери к калитке.
Вскоре с улицы послышался радостный смех. Роберт выглянул за дверь и увидел много детей разного возраста, которые были заняты своими очень важными делами. Кто-то чертил на асфальте мелками, кто-то играл с мячами, а кто-то просто бегал друг за другом.
- Ты не боишься, что его обидят? – задумчиво протянул Роб.
- Не боюсь. Им нечего делить, мы все здесь на равных. Утреннее происшествие было следствием скорее незнания, чем реальной агрессии. Мы живем обособленно от других и здесь свои законы и обычаи. Местные дети больше всего ценят, когда отцы возвращаются с работы, и завидуют только тому, у кого отец чаще и больше времени проводит дома. А самый страшный человек здесь - это рассыльный из комендатуры, – поймав непонимающий взгляд, он пояснил, – они разносят похоронки. Ну, это не значит, что здесь драк не бывает, просто для драк нужен реальный повод, эти дети приучены к дисциплине. Ну, а Боби у нас дружелюбный и неконфликтный, поэтому, я уверен, все будет хорошо. Я больше переживаю, как бы он не заблудился без стрелочки.
Роберта очень порадовали слова «Боби у нас». Он посмотрел на Анджея, тот в фартуке с ножом в руках так сосредоточенно рассматривал курицу на столе, будто от нее зависела судьба мира. Он выглядел так мило, так по-домашнему. Хотелось подойти и потискать, но одна мысль не давала покоя.
- Ты в магазине говорил о свободе, – осторожно начал Роберт, – а что свобода значит для тебя?
- Для меня? – омега начал резать курицу на кусочки, – для меня, это, прежде всего свобода выбора, я сам решаю, делать что-то или не делать, когда не надо спрашивать разрешения на каждый шаг, когда не надо отчитываться, почему я сделал так, а не иначе. Знаешь, даже в армии, казалось бы, такой консервативной организации, перед нами только ставят задачу, а дальше мы сами решаем, как ее исполнить. Нет, нам, конечно, дают рекомендации штабных аналитиков, но все равно я сам решаю брать их мнение в расчет или нет. Просто в отчете укажу, почему сделал так, как хотел, а не так, как было рекомендовано. И все. Победителей не судят, но иногда осуждают. И это, как правило, штабные. Они в самом начале пытались выяснять, почему их разработки игнорируются, но командор на них нарычал, и они отцепились. И в жизни также. Знаешь, я на первую получку купил себе Любовника.
- КОГО? – обалдел Роб. Омега посмотрел на его вытянутое лицо и счастливо рассмеялся.
- Любовника. Это мой первый мотоцикл, – пояснил Анджей, – у меня сейчас их три: Любовник, Крепыш и Призрак. Мне всегда нравились мотоциклы, но мне к ним даже приближаться не разрешали, а о том, чтобы прокатиться, речи вообще не было. Любовник, знаешь, он такой навороченный, шикарный, с множеством всяких дополнительных опций. Выглядит обалденно, такой алый металлик с хромом и прочими блестяшками. Понимаешь, такой чисто выпендрежный вариант. На нас всегда засматривались, когда я подъезжал к бару. Гонял на нем как сумасшедший, мне так нравилось ощущать его мощь и послушание, я от этого заводился, как дурной гонял по трассе. Такой восторг, ммм, не передать словами! – омега аж зажмурился от счастливых воспоминаний, – ну, чисто любовник. Я ни на минуту не забывал, что замужем, – горько ухмыльнулся Анджей.
– Вторым стал Крепыш. Это большой, мощный байк для дальних переездов, с дополнительными сумками, и внешне выглядит так – черный матовый и кожа с заклепками. Красавец! Я на нем за город ездил, на природу, чтобы отдохнуть от всех, поспать в палатке. Знаешь, так хорошо, тихо, только маленький костер трещит, тишина и звездное небо над головой.
А третьим стал Призрак. Ты его видел в гараже… ну, это знаешь надо попробовать самому, так на словах не объяснишь… Ладно, - сказал омега, закрывая крышку на казанке и ставя его в духовку, – пора Боби спать укладывать, а то вечером капризничать будет.
Анджей подошел к двери и позвал Боби, через какое-то время он появился, взъерошенный и счастливый.
- Боби, мне нужна твоя помощь. Скажи друзьям, что выйдешь к ним позже, хорошо?
С помощью Боби они расставили ночники. Долго выбирали место, куда повесить часы. Потом омега принес в гостиную чай и домашнее печенье. И все пили чай и ждали, когда же часы заиграют. А потом Боби согласился полежать совсем чуть-чуть, только пока папа почитает книжку. Они поднялись в комнату, и Роберт услышал, как Анджей тихим голосом читает сказку о грустном ежике, который заблудился в тумане, и никак не мог найти своего друга.
Роб тихо поднялся по лестнице и заглянул в дверь. У стены лежал малыш и, положив голову на руку Ангелу, старался изо всех сил не уснуть. Анджей повернул голову, увидел Роба и, чуть подвинувшись к Боби, похлопал рукой по кровати, позади себя. Роба не надо было приглашать дважды. Он тихо вытянулся рядом, тесно прижавшись к спине любимого человека. Одну руку он положил себе под голову, а вторую на животик мальчика. Услышав мерное сопение ребенка, решил, что сможет дослушать сказку за него. Это казалось важным узнать нашел ежик медвежонка или нет.
Не узнал…
========== Ночь свободы ==========
Роберта разбудил звонок коммуникатора. Не открывая глаз, он стал судорожно шарить рукой около себя в поисках настойчиво пищащего девайса. Сонный альфа обнаружил, что рядом с ним лежит только Боби, Ангела рядом с ним не было. От осознания этого факта Роберт окончательно проснулся. Обнаружив коммуникатор, альфа нажал кнопку приема вызова. Он осторожно, чтобы не разбудить спящего рядом с ним Боби, приподнялся и развернул дисплей. Звонил папа. Ну, конечно, кто бы сомневался! Он звонил узнать, все ли у них в порядке и когда же его, наконец, познакомят с ненаглядным Анджеем, и где, в конце концов,
