всего одно слово: «НЕТ». Он не стал утруждать себя вежливостями. Пусть этот выскочка понимает всё с полуслова.
— Рудольф, — встревоженно сказала Анна, — не будет ли последствий? Он молод и зол на тебя. Может наделать глупостей.
— Я к ним готов, — отрезал Муратов, отдавая письмо дворецкому. — Но если этот щенок думает, что получит нашу кровь и связь с нашим Очагом, он жестоко ошибается.
Анна молча подошла к нему и снова взяла за руку.
— Пойдём, Рудольф. Прогуляемся по саду. Воздух тебе поможет.
Он позволил ей вывести себя из кабинета. Супруги вышли в вечерний сад. Воздух был прохладен, пахло влажной землёй и увядающими цветами.
Всё здесь, до последней травинки, принадлежало роду Муратовых. И одновременно — уже нет. Всё было под надзором Градова.
Они шли молча. Анна держала мужа под руку, а он смотрел на знакомые очертания деревьев, на тёмную громаду своего дома. Тяжёлые мысли не оставляли его.
Да, он был повержен. Унижен. Разорён. Но он всё ещё дышал. Всё ещё был главой рода. И пока он жив, ничто не было кончено.
Каждый, кто привёл Рудольфа к этому поражению, должен был ответить. Неверов-младший — со временем, если посмеет задумать месть. Но главный злодей, архитектор его падения — Игнатьев. Мысль, что этот подонок может стать генерал-губернатором, была невыносима. Это стало бы последним, окончательным надругательством над родом Муратовых.
И тут, словно холодная капля, в его воспалённый мозг упала мысль. Чудовищная, невыносимая, но логичная. Если Игнатьев — враг, и если он метит на пост, который не должен получить… то его противник — временный союзник Муратова.
Нет, он не простит Градова. Никогда. Но он может использовать его. Или даже помочь ему.
Помочь уничтожить Игнатьева.
Чтобы этот змей не смеялся последним. Чтобы плоды, которые он пожнёт, отравили его.
Рудольф остановился и посмотрел на Анну. В сумерках её лицо казалось особенно прекрасным.
— Ты права, дорогая, — тихо сказал Муратов. — Ничто не кончено. Просто игра изменилась. И я знаю, каким должен быть следующий ход.
Она смотрела на него с вопросом в глазах, но ничего не спрашивала. Она доверяла ему.
Пусть Градов празднует победу. Пусть думает, что сломал Муратовых. Но пока Рудольф жив, он будет бороться.
И если для того, чтобы уничтожить одного врага, придётся на время протянуть руку другому… что же. В политике иногда приходится заключать временные союзы даже с сущими монстрами, чтобы победить большее зло.
А Игнатьев был большим злом. И он должен был пасть.
Даже если для этого придётся помочь Градову.
г. Владивосток
Автомобиль стоял в тени у вокзала Владивостока. Мотор был заглушён. Сидящий за рулём Ночник напоминал изваяние — только взгляд внимательно стрелял туда-сюда.
Я смотрел через затемнённое стекло на непривычно пустую привокзальную площадь. Её оцепили солдаты имперской гвардии в парадной форме. Они стояли неподвижно, создавая живой коридор от самых дверей вокзала до чёрного лимузина с имперскими флажками на капоте.
Вскоре на перрон плавно въехал и замер состав, непохожий на обычные пассажирские поезда — несколько тёмно-синих, строгих вагонов с позолоченными гербами. Из них высыпалась дополнительная охрана, заняв позиции. И лишь затем из центрального вагона появился главный пассажир. Князь Василий Охотников.
Дорого одетый мужчина лет пятидесяти, в безупречном пальто и с тростью в руке. Его движения были спокойны и полны неоспоримой власти. Его сразу же окружила плотная группа телохранителей.
Мужчина постоял несколько секунд, оглядываясь с каким-то разочарованием. Словно он ждал ковровую дорожку, а получил лишь промоченный дождём перрон.
Слуга распахнул над его головой зонт, и только затем мужчина степенным шагом двинулся вперёд.
Я открыл дверь автомобиля и вышел. Ночник, сидевший за рулём, сделал движение, чтобы последовать за мной, но я коротким жестом остановил его. Это нужно было сделать одному.
Мой путь преградили двое гвардейцев, скрестив винтовки.
— Проход закрыт.
Я не остановился, продолжая идти ровным шагом.
— Барон Владимир Градов. Прошу освободить дорогу.
Моё имя произвело даже большее впечатление, чем я рассчитывал. Солдаты замешкались, и в эту секунду я был уже рядом. Я посмотрел каждому из них в глаза, и бойцы поспешили выполнить мою просьбу — которая, впрочем, звучала скорее как приказ. Они нерешительно опустили винтовки и отступили, и я прошёл между ними.
Князь уже собирался садиться в лимузин, но заметил моё приближение. Его телохранители напряглись, но он поднял руку, останавливая их. Охотников с интересом прищурился, как будто бы узнал меня — хотя мы, конечно, ни разу не виделись.
— Добро пожаловать во Владивосток, Василий Михайлович, — произнёс я, останавливаясь в двух шагах от него. — Барон Градов, рад знакомству.
— Благодарю, — его голос был ровным, без тени удивления или волнения. — Барон Градов, значит. Меня предупредили, что вы человек решительный, но чтобы настолько… Я ожидал нашей встречи, правда, несколько в иной обстановке.
— Жизнь полна сюрпризов, — ответил я. — Считайте это жестом уважения. Рад первым приветствовать вас в столице нашего генерал-губернаторства.
Охотников едва заметно улыбнулся.
— Спасибо, Владимир Александрович, спасибо.
— Могу ли я надеяться на короткий разговор? — прямо спросил я.
— Безусловно, но не сию минуту. Нам ещё предстоит увидеться, барон. Сейчас же я устал с дороги. Позвольте предложить вам компромисс — присоединиться ко мне за ужином завтра вечером. В поместье генерал-губернатора.
Это было неожиданно. Поместье Высоцкого… Теперь пустующее.
— Вы остановились там? — невозмутимо поинтересовался я.
— Да, — кивнул Охотников. — И останусь там на какое-то время. Завтра ровно в восемь, не опаздывайте. Увидимся.
Он кивнул мне, развернулся и, не дожидаясь ответа, сел в лимузин. Охрана быстро последовала его примеру, и кортеж плавно тронулся.
Я вернулся к своему автомобилю. Ночник смотрел на меня с безмолвным вопросом.
— За город, — сказал я, садясь на сиденье. — Нужно связаться с поместьем.
— Ох уж эти технические города, — прошептал дружинник, заводя мотор. — В магических оно всё как-то проще.
— Для нас — да. Но приходится играть по сложным правилам.
Мы выехали за пределы Владивостока, пока не нашли скромную придорожную таверну, стоявшую одиноко среди полей. Технополе города здесь было слабее, его постоянный гул в сознании почти стих.
— Иди, выпей чаю, — кивнул я Ночнику, указывая на таверну. Сам же отошёл подальше от дороги, в сторону одинокого дерева.
Закрыв глаза, я сосредоточился. Мысленно потянулся к ворону, оставленному в поместье. Через несколько секунд в сознании
