Лежа на траве и не обращая внимания на ее холодную сырость, он смотрел в серое небо; живот возвышался перед ним словно торчащий из травы бугор. "Плевать я хотел даже, если меня и отправят домой, – громко сказал он. – А пошли они все!" Он засунул руки еще глубже в карманы штанов и так лежал на спине, скрестив ноги; мысли в его голове плавно текли одна за другой.
Внезапно его пробрал озноб. Ему еще как-то надо было убить полдня. Может, удастся пробраться в кино в Виндзоре. Сначала можно зайти в банк на Хай Стрит и разжиться парой фунтов, потом купить чего-нибудь пожевать и уже потом попробовать проскочить в кино. Вся беда в том, что в этой проклятой форме трудно как-нибудь проскочить незаметно. В любом варианте, если и дальше будет здесь валяться, то наверняка подхватит простуду. Ну что ж, кино так кино.
Вначале он и сам не понял, услышал ли он плач, или ему это почудилось; казалось, он возникает прямо у него в голове. Несколько мгновений он лежал, продолжая бессмысленно смотреть в небо, потом приподнялся на локте и огляделся вокруг. Он не увидел ничего, кроме травы, деревьев и в отдалении – железнодорожной насыпи. Он уже было решил, что все это плод его собственного воображения, как звук послышался снова – тоненький голосок, словно плач ребенка, и доносился он откуда-то сзади. Он повернулся на живот, лицом к источнику звука, и метрах в ста от себя он увидел маленькую фигурку.
На ней было бледно-голубое платье, и она что-то крепко сжимала в руках. Ее длинные белокурые волосы падали на плечи и закрывали опущенное вниз лицо. Маленькое тельце девочки слабо вздрагивало при каждом тихом всхлипывании.
Мальчик встал на колени и крикнул ей:
– Эй, что случилось? Ты заблудилась?
Увидев его, девочка па мгновение перестала плакать, потом закрыла лицо руками и разрыдалась снова.
На таком расстоянии ему было трудно определить возраст девочки, но было похоже, что ей где-то между пятью и десятью годами. Колин встал и направился к ней; примерно на полпути он остановился и снова спросил:
– Ну, что случилось?
Теперь он разглядел, что предмет, который она сжимала в руках – это кукла; он видел маленькие розовые ножки, торчащие из-под рук девочки.
На этот раз она подняла голову, а рыдания ее лишь усилились. Стараясь не испугать ее снова, мальчик стал медленно приближаться и остановился метрах в двух от нее. Он испытывал некоторое замешательство, не зная, как обращаться с девочками, особенно такого возраста.
– Ну скажи же, что с тобой случилось? – смущенно спросил он.
Девочка подняла голову, и он увидел, что ей, должно быть, семь или восемь лет. Ее всхлипывания вскоре прекратились, но она все еще шмыгала носом, рассматривая его большими карими глазами и еще крепче прижимая к груди свою куклу.
– Ну, что случилось? Ты потеряла свою маму... мамочку?
Она ответила не сразу. Потом кивнула головой и едва слышно сказала:
– Мамочку...
"Глупышка, – подумал он, – ходит-бродит тут одна. Господи, да она, должно быть, совсем замерзла в этом тоненьком платьице". Он огляделся вокруг в надежде, что увидит спешащую к ним взволнованную мать, но наполе никого, кроме них двоих, не было.
– Где... где ты потеряла свою мамочку? – в отчаянии спросил он, и когда она снова принялась плакать, подошел ближе.
– Эй, а как зовут твою куклу? – с глупым видом спросил он, потянув куклу за ногу.
Девочка еще крепче прижала куклу к себе, но мальчик успел заметить на пластмассовой щечке куклы какой-то изъян.
– Твоя кукла ушибла головку, дай-ка я посмотрю. Вдруг девочка попятилась от него, пряча куклу за спину.
– Я хочу к мамочке, – наконец выговорила ока и заплакала еще громче.
– Ну хорошо, хорошо, – нервно сказал он. – Мы найдем ее. Где ты видела ее в последний раз?
Девочка нерешительно оглянулась вокруг. Потом показала дрожащим пальчиком в сторону дороги между Итоном и Виком. Мальчик проследил за направлением ее руки.
– Тогда пойдем. Покажи мне место, где ты видела ее в последний раз. Она заколебалась, и ему показалось, что на ее печальном лице промелькнула едва заметная тень улыбки. Затем, слегка подпрыгнув, она устремилась туда, куда показывала своим пальчиком. Он пошел за ней более спокойным шагом. Девочка летела впереди него, время от времени останавливаясь и оглядываясь назад, как бы желая убедиться, что он идет следом. Иногда она останавливалась и ждала, пока он почти поравняется с ней, и затем снова убегала вперед. Они вышли на небольшую тропинку; он уже запыхался, стараясь не отставать от бегущей вприпрыжку девчушки. Она прошмыгнула в узкую калитку и он последовал за ней, не задумываясь, куда она ведет. И вдруг остановился как вкопанный, увидев надгробия.
Кладбище. Должно быть, мать с девочкой пришли к кому-то на могилу, а потом девочка отошла и заблудилась. Скорее всего, у нее здесь похоронен кто-нибудь из родственников, может, даже отец. Да, но куда же она меня привела? Вокруг больше никого не было видно – должно быть, мать уже отправилась на ее поиски. Затем он заметил, что бледно-голубое платьице мелькнуло между старыми серыми надгробиями. Девочка остановилась и обернулась к нему, оставаясь совершенно неподвижной, как бы дожидаясь, когда он приблизится. Увидев, что он стоит на месте, она махнула ему рукой, приглашая следовать за ней. Вздохнув, мальчик нехотя поплелся вперед, обходя могилы.
– Подожди, – окликнул он ее. – Я не думаю, что твоя мама здесь.
Но девочка уже снова побежала.
Он увидел обширную, недавно вскопанную площадку и удивился. На ней виднелось, наверное, более двух сотен холмиков черной земли, несомненно это были совсем свежие могилы. И тут он сообразил – это же общее захоронение жертв авиакатастрофы! "Да, кошмар, – подумал он. – У бедняжки, наверное, кто-то погиб в катастрофе". В центре площадки Колин заметил свободное место, где планировалось поставить большой надгробный камень с именами всех погибших. Ребята в его общежитии пугали друг друга страшными рассказами о том, как тела погибших хоронили вперемежку, потому что никто не мог поручиться, что в могиле рядом с изувеченным телом лежат принадлежащие именно этому телу голова или руки. От этих воспоминаний Колина даже передернуло, и все тело покрылось мурашками.
Он хотел было окликнуть девочку и позвать ее обратно на дорогу, прочь от этой могильной тишины, когда увидел ее снова. Она стояла среди холмиков взрыхленной земли – крохотная, одинокая фигурка, – прижимая к себе куклу и глядя на одну из могил. Мальчику показалось неудобным громко кричать на кладбище, как будто звук его голоса мог нарушить мирный покой мертвых; поэтому, осторожно обходя могилы, он двинулся к ней.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
