Лидарх чуть снизил скорость, обежал вокруг кареты Алисии…
– Я чуть-чуть вперед, а то Лидарх застоялся…
Лейс кивнул паре своих людей – и те сорвались вслед за графиней. Ничего. За городом можно немного погонять. Да и Лилиан все понимает. Из-под охраны уходить не станет. Мало ли что, мало ли как…
Золотой конь почти летел над дорогой. Всадница слилась с ним воедино, пригнулась к крутой шее, но было видно – они понимают друг друга. Нет хозяйки и коня. Есть два существа, связанные единой идеей полета.
Алисия любовалась.
Почти нереально. Невероятно красиво.
Коса женщины растрепалась, и золотые волосы стлались, перепутываясь с конской гривой. Закат вспыхивал алым на золотых волосах, золотом шитье, желтой рубашке, огненной шерсти аварца – и казалось, что конь уносит всадницу прямо к солнцу. Алисия пожалела, что нельзя остановить мгновение. Вот это бы – увидеть людям. И куда смотрел Джес?
Как он вообще мог не разглядеть свою жену?
Алисия терялась в догадках. Джес не был дураком.
Да, капризный, да избалованный мальчишка, но не дурак ведь! А чтобы не увидеть такое в женщине…
Сопляк самонадеянный.
Алисия наморщила нос.
Надо тщательней контролировать свое поведение. Расслабилась за долгие годы, привыкла… а графиня Иртон смотрит. И видит равнодушие за ее словами о любви к дочери.
Хотя…
Лилиан Иртон умна.
Даже если она дойдет до правильных выводов – она промолчит. Алисия в жизни об этом не узнает. Жить-то Лилиан хочется. А Эдоард за такое не пощадит.
Интересно, как там Амалия?
Алисия покосилась в окно. Карету взяли только ради нее. Вся остальная свита ехала верхом. Даже седобородый старик, которого Лиля рекомендовала, как одного из лучших лекарей Ханганата, предпочел коня.
Может, и ей надо было?
* * *
Лоран Ивельен потягивал вино.
С Амалией что-то было не так. И сильно не так. Повитуха становилась все мрачнее. И пару раз уже буркнула, что надо бы думать, как бы не пришлось выбирать между матерью и ребенком.
Два докторуса, приглашенных на всякий случай, выслушивали повитуху, но пока молчали. Это уже на крайний случай, если придется спасать или мать – или ребенка. Хоть бы до этого не дошло…
Хорошо хоть детей отослали на верховую прогулку, как только началось. А если что – пусть ночуют в городском доме.
Питер был весь бледно-зеленый. А если бы его пустили – и вовсе бы в комнату к жене пролез.
М-да…
Амалию он любит беззаветно. И это еще мягко сказано. Питер жил, дышал, любил только потому, что рядом была она. И Лоран сильно опасался потерять и сына, если что-то пойдет не так.
А еще – по старой привычке ожидал всего самого худшего.
Чего он не ожидал – так это блеяния слуги:
– Ее сиятельство графиня Иртон, ее сиятельство вдовствующая графиня Иртон.
И золотого вихря, ворвавшегося в комнату.
Лилиан невольно оттягивала на себя внимание.
Среди подарков Али был и отрез желтого шелка. Яркого, живого… и Лиля не удержалась. Сделала себе рубашку. Коричневая юбка-брюки и коричневый же жилет с золотым шитьем, рассыпанные по бархату пряди золотых волос – как ни скалывай, как ни связывай, но при скачке все равно растреплются.
Все остальные на ее фоне смотрелись бледно.
Лоран и сам не заметил, как оказался на ногах.
– Ваше сиятельство…
– Ваша светлость, – Лоран только сейчас заметил Алисию. Как всегда – строгую, чопорную, в простом зеленом платье – с роскошной кружевной шалью, за которую ему бы пришлось месячный доход отдать. Интересно, откуда такая роскошь? Надо бы выяснить. – Позвольте представить вам мою невестку. Ее сиятельство графиня Лилиан Иртон.
Лиля чуть поклонилась. Едва-едва, в той мере, которая допустима. Родственное приветствие с нотками дружеского расположения.
Перед родственниками можно не кланяться. Так, слегка, госпожа. Наклоните голову… замечательно.
Спасибо, Лонс.
– Мне… – Лоран аж заикаться начал. Вот чего он не ожидал, так это златовласую красавицу в своей гостиной. – Я счастлив приветствовать Ваше сиятельство в моем скромном поместье…
Красавица чуть улыбнулась. Зеленые глаза вспыхнули смешливыми искрами.
«Хороша, – мелькнула мысль у Лорана. – И знает об этом…!»
Он не ошибся.
Лиля и знала, и понимала, и пользовалась без зазрения совести.
– Я тоже счастлива быть здесь, тем более по такому радостному поводу… Вас можно уже поздравить?
Лоран помрачнел. Но прежде, чем он успел что-либо сказать…
Повитуха вошла без стука.
– Ваша светлость, герцогиня теряет силы. Еще немного – и нам придется выбирать между матерью и ребенком. Если не случится чуда…
Лиля даже не шевельнулась, но по комнате повеяло чем-то таким…
– Со мной лучший лекарь Ханганата. Тахир Джиаман дин Дашшар. Ваша светлость, с вашего позволения…
– Да-да! – Питер вмешался так резко, что даже Алисия вздрогнула. – Прошу вас, графиня. Может быть, ваш лекарь…
– Тахир! Джейми!
Лоран вздрогнул. Оказывается, вслед за графинями в зал набилась еще толпа народу. И сейчас от этой толпы отделились двое.
Один – сопливый еще мальчишка с растрепанными светлыми вихрами. Второй – седобородый старик в традиционных одеяниях Ханганата.
– Ваше сиятельство, – поклонился старик. – Я готов следовать за вами…
– Тогда… Ваша светлость, позовите слуг!
Лоран, ничего не понимая, хлопнул в ладоши.
– Джим!
Слуга появился через секунду. И был тут же взят в оборот.
– На кухне есть горячая вода?
– Д-да… Ваше сиятельство.
– Проводи нас туда.
– Н-но…
– Нам надо вымыть руки с дороги и умыться, – пояснила Лиля. – И надо нагреть как можно больше воды.
На тему гигиены она не обольщалась. Припахивало от герцога весьма выразительно.
* * *
На кухне на Лилю смотрели в полном шоке. Но – благородная графиня может чудить, как ей угодно. Кому-то что-то не нравится?
Та-ак…
– Ваше сиятельство, – Тахир едва шептал, – я почти не принимал роды.
– А гарем?
– Взгляд на жен Хангана карался смертью. Мне могли показать, что болит и как – на кукле. И можно было говорить с женщинами из-за занавесей…
Лиля только присвистнула. Ну ни фига себе?
И они еще живут при таком уровне медицины? Есть женщины в Ханганате, есть…
– Я тоже роды принимал еще в Альтвере, – подключился Джейми.
Лиля вздохнула. Она, собственно, принимала роды дома. Еще в той жизни. Еще пару раз ассистировала при кесаревом. А вообще, им сильно повезло. Им проф по гинекологии зачет не ставил пока они – каждый! – не принимали по трое родов. Тогда – трояк. Хочешь больше – принимай больше.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
