Я не мог избавиться от ощущения, что все давалось слишком легко, что эти страшилища, несмотря на их внешность, не могли быть серьезными противниками. Но тут увидел, как белокурый воин споткнулся, увидел, как его тянут руки, которым вообще не подобало двигаться. Тогда стало понятно — мало разбить скелеты. Кости снова могут соединяться и образовывать новые тела.
Наша гвардия нарубила столько противников, что палуба была вся засыпана костями. Но из них уже начало возникать новое воинство. И, восстав, мертвецы начинали наносить удары — пусть даже некоторые из них и потеряли мечи, они снова могли хватать, ломать и тащить все, что попадалось под руку.
На нашем мостике дела пока шли не так плохо. Мои противники ссыпались грудой костей вниз или за борт. Мирлин размахивал своим молотом и превращал нападавших даже не в обломки, а в пыль. Но опасность таили в себе даже осколки, собиравшиеся у наших ног. А скелеты псе прыгали на нас сверху, готовые распасться на кости и соединиться вновь.
Действительно, мертвых нельзя убить.
И не было смысла предостерегать наших викингов, они бы не услышали нас. Я оглядывался в поисках богини — только она знала, как противостоять нашим напастям. Только она умела и знала, как защитить нас с помощью магии. Смогла же она спасти нас от огненной дуги.
Она стояла в одиночестве в самом дальнем углу нашей «крепости» и боролась с луком, который я отбросил. Она пыталась приладить к нему стрелу с обернутым тканью наконечником. Бьющиеся по ветру лоскуты осложняли ее задачу.
Я не знал, каковы были ее намерения, но понял, что ей нужен защитник — к ней подбирался скелет, зажавший между гнилыми зубами дротик. Вот-вот он пригвоздит ее к палубе.
Я ударил плашмя мечом, намереваясь не рассечь его, а сбросить в море. Мой замысел был удачен, но тут я почувствовал костлявую руку на своем горле другой скелет подобрался ко мне сзади. Я не мог ударить его мечом, но, как только мерзкие пальцы сомкнулись на моей шее, я ткнул свободной рукой наугад, стараясь попасть в пустые глазницы. Когда мне удалось и это, я резко дернул руку кверху. Нежить была почти невесомой — я раскрутил ее и бросил за борт, чтобы не усеивать палубу смертоносными останками.
И снова я должен был сражаться с очередным скелетом, который подбирался к богине. К тому времени она уже справилась с луком и выпустила стрелу. Та пролетела всего в метре от моей головы, когда клочья материи вдруг вспыхнули ярким огнем. Я обернулся и увидел, как стрела вонзилась в борт странного корабля.
Пламя перекинулось с наконечника на роговой борт и уцепилось за край одного из парусов. Последний сразу занялся, словно того и ждал. Через минуту все чудовищное судно было объято синеватым пламенем. Скелеты, все еще стоящие на палубе своего корабля, были погребены под горящими крыльями падающих парусов. Их старые кости с трудом уступали пламени. Казалось, пламени противостоит тот же дух, что заставлял кости собираться вместе.
Скелеты на нашем корабле объяла такая паника, что они начали разбегаться и словно растаяли в воздухе. Некоторые, правда, добрались до нашего возвышения, но Мирлин обрушивал на них сокрушительные удары. Молот в его руках был пострашнее любого меча и нес собой разрушение под стать колдовскому огню женщины. Гигант остановился лишь на краткий миг — чтобы спрыгнуть на нижнюю палубу, спеша остальным на помощь. Он проскользнул мимо сверкающих мечей, которыми размахивали викинги, круша черепа, пальцы, ноги, руки. Какой бы скелет-воин ни пытался подняться из праха, он снова превращался в прах.
Последний скелет перегнулся через поручень и пытался пронзить богиню мечом, но я остановил удар, а затем скинул нападавшего в воду.
Теперь вражеский корабль был весь объят пламенем, и жара стояла невыносимая, но весла работали что было сил, унося нас прочь.
Вода, разделившая два корабля, кружилась и пенилась. И корабли стали отдаляться друг от друга, сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее. Уцелевшие весла уносили нас от горящей развалины.
Воины в рогатых шлемах, хоть и были машинами, не были лишены чувства долга и начали убирать останки своих врагов. Их сбрасывали в воду, лишая возможности снова ожить. Шестеро из воинов получили роковые раны, но, слава Богу, только шестеро. А разбитые кости были только разбитыми, нестрашными костями.
Я не осмеливался передохнуть и решил осмотреть наше возвышение — не осталось ли там зловещих обломков. Когда это неприятное дело было сделано, моим первым желанием было взглянуть на море перед нами — не выставил ли кто-нибудь из мертвецов мерзкую голову над волнами. Но не было видно ничего, кроме стены серого тумана.
— Передышка? — спросил я нашу предводительницу, когда она опустила лук и обвела поле битвы сияющими глазами.
Она покачала головой.
— Они должны дать нам время отдохнуть или собрать совет. Мы не ограничены материей или пространством, да и они тоже. Не сомневаюсь, они очень умны, они поняли, как им следует атаковать. То, что прячется в тумане, горит желанием уничтожить нас, как и то, что уже миновало нас. И оно близится.
Я невесело усмехнулся:
— Мы достигли цели? Мы можем рассчитывать на помощь?
— Не могу сказать, — ответила она. — Я не знаю, насколько мы сильны, не говоря уж о том, что не знаю, чему придется противостоять на этот раз. Мы создали этот мир из ваших тайных мыслей и снов, Майкл Руссо. Никто не знает, сколько продлится затишье, что нарушит его. Они пробуют разные образы защиты и нападения. Никто не знает, что на сей раз изобретут они, что придется делать нам, чтобы противостоять этому. Делайте все возможное, а время покажет, достаточно ли этого. Помните, что вы, очевидно, могущественнее всех нас, что вам уже помогают.
Я отвернулся к стене тумана, готовой поглотить нас, и подумал, что это слабое утешение. Может, это и был мир моих снов, но в нем я все равно чувствовал себя чужаком. Если я и был там раньше, во времена своего глубочайшего сонного забытья, я не помнил об этом, да и способности моего подсознания не соответствовали этому волшебному миру. Меч мог быть легким, как перышко, глаз мой зорок, рука тверда, а лук меток, голос был послушен моей воле, но я был человеком мира, где правили злые духи. И они могли быть гораздо могущественнее, чем можно представить себе. За образами сражающихся против нас стояли сущности, которые привели Асгард к уничтожению. Им не было нужды до конца понимать нас — они могли сокрушить нас так, как Мирлин крушил костлявых воинов.
А потом надо мной сомкнулся туман, и холод пробежал по моему телу. Я устал, и даже холод, отеревший пот сражения с моего лба, не взбодрил меня.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
