Читаем без скачивания Марсианский стройбат (Войны Марса) (СИ) - Михаил Белозеров

Но их перепалки никто уже не видел и не слушал, потому что все остальные неслись, что есть духа и куда глаза глядят, лишь бы подальше и побыстрее. А так как бежать, кроме как по единственному не очень широкому туннелю, было некуда, то мешали они друг другу изрядно, отпихиваясь локтями и копытами. К тому же в туннеле тянулись трубы разного диаметра и кабели разного цвета.

Сергей быстро нагнал Туреса, задев, правда, пару раз шлемом за трубы. Потом его оттеснил Мамиконов, который набрал такую скорость, что стал похож на ураганный ветер. Затем вперёд снова вырвались Турес, прихватив с собой Петрова, хотя Петров не мог, конечно, конкурировать с Туресом по части выносливости, зато он был в твердой убежденности, что его вот-вот схватят за причинное место, а этого оказалось вполне достаточно, чтобы побить все мыслимые и немыслимые рекорды перемещения по Марсу в паре с парнокопытным мураном.

– Стойте! Стойте! – вдруг заорал капитан Парийский.

Все тут же остановились, как вкопанные, полагая, что капитан хочет им сообщить что-то интересное, может быть, даже самое необходимое, что полагается сообщать в такие жизненно-важные моменты. Однако они услышали всего лишь:

– Я устал!..

– А-а-а… – Сергей, разочарованно привалившись в шершавой стене, сполз на пол и откинул шлем, жадно хватая воздух ртом.

Он тоже устал, кроме этого – хотел есть, а ещё – одновременно курить, пить и спать. Он вспомнил, что у него есть фляжка с водой и полез в карман. Мамиконов вообще шлёпнулся плашмя, словно снова загудела «зубанка». Лишь Петров и Турес, неутомимые, как джейраны, продолжили бег, но и они замерли невдалеке и послушно вернулись назад.

В глубине туннеля мелькали тени. Там, должно быть, прятались крикуны. Мамиконов прислушался и махнул рукой: хорошо хоть не обстреляли.

Пока разбирались, Сергей спросил у Туреса:

– Где шлялся?

– Где надо, – загадочно ответил Турес.

– Но тебя не было целый час!

– Ну и что?! Я что должен тебе докладывать? Отдай мою винтовку! – с этими словами он бесцеремонно забрал у Сергея лазерное оружие крикунов.

Ладно, подумал Сергей, всё равно от него мало толку, раз нельзя никого убить. И вдруг он понял, что изменилось в Туресе. Да он желтую маску смыл! Лицо у него от природы было бледным, как у привидения, без кровинки. Разве что за «гота» сойдет, подумал Сергей. Слава богу, наши женщины «готов» не любят, хотя кто его знает. В нём подспудно шевельнулась ревность. Морду набью, подумал он, если что, разукрашу по первое число. Тоже местный – бабник! Своих женщин мало.

– Ты почему морду смыл?

Турес нехотя ответил:

– У нас белый цвет лица считается признаком бедности...

– Вот тебе на! – удивился Сергей. – Выходит, мы все бедные?

– Выходит… – согласился Турес. – Поэтому за вами и не идут. Один я, как дурак. Мазаться надо жёлтой краской. Когда белый муран становится толстым и упитанным, он приобретает натуральный жёлтый цвет от жира. Это считается признаком достатка.

– Ага… – иронично согласился Сергей, – и губы красит.

– Зачем губы? – вполне серьёзно удивился Турес.

Да он ещё без чувства юмора, решил Сергей.

– Следует что-то придумать… – пояснил всем капитан, тяжело дыша и держась одновременно и за грудь, и опираясь руками о колени.

– А чего думать?! – тревожно спросил Петров, оглядываясь в ту сторону, откуда они прибежали. Там всё ещё в куче дерьма копался робот-монстр, заглядывая, как голубь, светящимся глазом в дыру.

Этот его единственный рубиновый глаз служил напоминанием о том, что опасность ещё не миновала. Но они уже привыкли к ней – особенно капитан Парийский и белый муран – Турес. Ну да, сообразил Сергей, за всю жизнь можно привыкнуть и не к такому.

– Думать надо всегда, – наставительно и очень умно отозвался Мамиконов, впрочем, в его голосе прозвучала и ирония.

– Думать так думать, – покорно согласился Турес, как необъезженная лошадь, всё ещё перебирая копытами.

– Вы же понимаете, что нас рано или поздно всех перебьют?! – сказал Парийский, болезненно морщась и потирая грудь.

В таком возрасте и до инфаркта недалеко, решил он.

– Понимаем, – уныло согласился Толян Петров. – А что делать?..

Как очень молодой человек, он не умел принимать сложных решений, вернее, он не знал, насколько они правильны. Он привык, когда за него думали другие: папа с мамой, любимая девушка, теперь – капитан Парийский, правда, он старый, но у него есть мозги. И всё равно Петров его инстинктивно презирал – наверное, за старость и за то, что он скоро умрёт.

– А предлагаю, пока мы здесь, разнести электростанцию к едрёне-фене, – тяжело дыша, предложил капитан.

– Ха-ха… – коротко отозвался Петров, которому предложение капитана показалось диким. Самое разумное было унести ноги. И дело с концом! И плевать на какую-то там термоядерную электростанцию и что будет через три дня или через месяц. Пожрать вот хочется и на какую-нибудь аборигенку взглянуть не мешало бы.

– А как же… э-э-э… – начал Мамиконов. – А-а-а… ну да… но тогда… впрочем… а что?..

Он почему-то вспомнил о долге, о том, что им давно пора оказаться в Городке-Один, где не надо ни за что отвечать, где бравый полковник Бастрыкин примет любое решение. А думать не надо. Пусть кони думают, решил Мамиконов, они большие. На самом деле, он просто устал от непривычки думать. В армии этому никто не учил.

Сергей снова пришёл к мнению, что надо доложить о ситуации на Землю. Срочно. Чем быстрее, тем лучше – чем чёрт не шутит!

– Вы понимаете, если облако запустит солнце на полную мощь, то всем нам всё равно кердык, куда бы мы ни спрятались, и там, на поверхности – тоже, – зло сказал капитан, заметив их недовольство.

– Понимаем, – покорно, как студент, согласился Петров, но не поверил капитану.

Для меня где-нибудь найдется закуток, подумал он, даже на Марсе, где можно переждать лихие времена. Он полагал, что здоровое, крепкое тело вывезет всегда.

– А что толку?! – спросил Турес, который лучше разбирался в обстановке и местном климате.

– У меня есть план, – почти отдышавшись, сообщил капитан.

– План?! – вырвалось у Мамиконова. – Я думал, мы избавились от полковников и планов?!

Кстати, хорошая мысль, вот кого надо найти – полковника, подумал Сергей. Чтобы сейчас ни высказал капитан Мирон Парийский, командование надо поставить в известность. Незаметно для окружающих он включил «длинную» связь. Полковник тут же пугливо отозвался:

– Сержант… ты где?..

Хотел Сергей сказать, где, да передумал – как бы ни к лицу ругаться, да и надоело.

– Генацаревский погиб… – убитым голосом сообщил полковник, – и Жуков…

– Как?.. – так напряженно спросил Сергей, что все замолчали и невольно уставились на него.

– Не знаю. Мы нашли их в доме, без скафандров, со следами укусов насекомыми. Не знаешь, что это такое?

– Шершни… – упавшим голосом сказал Сергей. – Надо доложить на Землю, что здесь обитает облако Глобула, оно же «зубанка» и что оно изрыгает из себя крикунов с лазерниками – и всё что угодно по мере необходимости: летающие цукубы и боевые стрекозы, а ещё танки и машины поддержки танков. А ещё здесь завод по производству аннигиляционных бомб и термоядерная электростанция, которую облако пытается отремонтировать. А само облако – бездумная, бессознательная субстанция с непонятными свойствами.

– Ка-а-ак-как?.. – полковник не верил своим ушам, впрочем, о шершнях он уже слышал от бригадира. – Повтори…

– Облако Глобула, она же «зубанка»… – стал повторять Сергей Бабура в надежде, что начальство его услышит.

Полковник внимал. Долго внимал. Впервые он слушал, а не командовал. Это дало неплохие результаты. Оказывается, внутри сидела целая неведомая цивилизация, которая оккупировала Марс и изничтожила аборигенов. Так это получается… это получается… Бастрыкин не мог сообразить, что получатся. Полный конфуз, понял он. Мы все обосрались! По уши в дерьме! Хотел приключений – ты их получил по самую шейку! Это тебе не в штабе бригады штаны просиживать. Это тебе не на дурочке Верочке жениться. Это даже не Чечня. Это Марс! Будь он трижды проклят!!!

К его чести, он не стал спасать собственную шкуру и скрывать собственные промахи, а составил подробное сообщение, закодировал его отослал по спецканалу связи. Ах… теперь уже всё равно, подумал он, всё равно разжалуют по служебному несоответствию, и впал в прострацию. Ещё он хотел застрелиться, да подумал, что должен остаться в живых, дабы полностью испить чашу судьбы хотя бы для того, чтобы помочь в освоёнии Марса – пусть даже просто рядовым.

Если бы полковник Бастрыкин знал, что происходит в этот момент с его подчиненными, он бы меньше упивался своим горем, а действовал. А происходило следующее: робот-монстр принялся с ожесточением кромсать потолок, чтобы добраться до людей и мурана. Его единственный рубиновый глаз то и дело мелькал в темноте.