– Но почему я должна так поступить? – спросила Леона.
Таддеус внимательно посмотрел на нее, желая, чтобы Леона правильно истолковала его слова и оценила всю опасность сложившейся ситуации.
– Судя по старым записям, кристалл будет бесполезен до тех пор, пока не попадет в руки человека, обладающего очень редким дарованием. И рано или поздно Делбриджу придет в голову, что вы рискнули украсть камень утренней зари именно потому, что обладаете даром работать с кристаллами вообще и с этим камнем в частности. Если это произойдет, вы не сможете считать себя в безопасности.
Глава 16
Стресс, вызванный желанием вежливо прервать разговор за длинным обеденным столом, возымел свои негативные последствия. Леона думала, что она очень хорошо держится за супом из артишоков и копченым лососем, но к тому времени, когда подали жареного цыпленка с овощами, она почувствовала себя совершенно измотанной.
Таддеус, сидевший за противоположным концом стола, не мог ей ничем помочь. С тех пор как он привез ее в дом, Таддеус, похоже, полностью ушел в себя. Леона предположила, что он строит планы на возвращение кристалла.
Кроме них, единственным человеком за столом была внушительная тетка Таддеуса Виктория, леди Милден. Едва их представили друг другу, Леоне стало казаться, что суровая пожилая женщина смотрит на нее с нескрываемым подозрением и неодобрением.
Впрочем, в подобной реакции Виктории не было ничего удивительного. Леона была готова к такому поведению хозяйки дома. Виктория, как и все представители семьи Уэр, состояла в обществе «Аркейн» и, вследствие этого, была очень низкого мнения о тех, кто работает с кристаллами. В легенде о Сибилле – колдунье-девственнице было слишком много вопросов. И Виктория явно была в смятении при мысли о необходимости развлекать женщину, которую она считала не лучше балаганных предсказателей судьбы.
Единственным, кто был рад переезду в просторный фамильный особняк Уэров, оказался Фог. Собаку мгновенно очаровал огромный сад.
Виктория посмотрела на Леону через высокое серебряное блюдо с сухофруктами.
– Так вы говорите, что приехали в Лондон полтора года назад, мисс Хьюитт? – спросила она.
– Да, – вежливо ответила Леона.
– А где вы жили до этого? – продолжала расспросы тетка Таддеуса.
– В небольшом приморском городке, в Литтл-Тиктоне, – пояснила Леона. – Сомневаюсь, что вы о нем слышали.
– И вы начали свою карьеру именно там, в Литтл-Тиктоне?
– Совершенно верно, леди Милден.
– А когда это случилось?
Вопросы Виктории заводили их на опасную территорию. Пора слегка затенить правду, подумалось Леоне.
– Я профессионально работаю с кристаллами с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать лет, – вежливо сказала она.
– В Литтл-Тиктоне, – настойчиво проговорила Виктория.
– М-м-м… – промычала Леона, жуя картошку. Она не обязана говорить ей правду. У нее есть право на личную жизнь.
– Я слышала, что люди, имеющие дар работать с кристаллами, имеют обыкновение часто переезжать с места на место, – заметила Виктория.
– М-м-м… – Леона сосредоточилась на морковке.
– Но если ваша карьера долгие годы столь успешно развивалась в Литтл-Тиктоне, почему вы решили переехать в Лондон? – не унималась Виктория.
– Я надеялась, что здесь мои дела пойдут лучше, – сказала Леона в ответ.
– И что? Вы оказались правы?
Леона лучезарно улыбнулась ей.
– О да, вне всякого сомнения, – ответила она.
Виктория слегка прищурилась. Ей явно не понравилась ее улыбка, подумала Леона.
– У вас весьма необычная собака, – промолвила Виктория. – Я даже удивилась, увидев ее. Она очень похожа на волка.
– Он не волк, – заверила ее Леона, инстинктивно вставая на защиту своего любимца. Одно дело оскорблять ее, но Леона не позволит Виктории оскорблять ее собаку. – Он очень хорошо себя ведет, к тому же Фог чрезвычайно умен. С ним вы можете чувствовать себя в полной безопасности.
– Но где же вы взяли такого пса?
– В Литтл-Тиктоне, – ответила Леона. – В один прекрасный день он появился возле задней двери моего дома. Такое впечатление, как будто он материализовался из тумана. Я накормила его. А потом вдруг поняла, что у меня есть собака.
– Он кусается?
Леона наградила ее еще одной сияющей улыбкой.
– Он нападет лишь на того, кто может представлять опасность для меня, – промолвила она в ответ.
Нахмурившись, Виктория посмотрела на Таддеуса.
– Возможно, собаку стоит держать на цепи в саду, – сказала она.
Леона подумала, что Таддеус не ответит ей.
– Никакой цепи не будет, – холодно промолвила она. – Потому что Фог спит в моей комнате. И если это невозможно, мы вернемся в мой дом на Вайн-стрит.
Пожав плечами, Таддеус поднял бокал с вином.
– Собака, кажется, хорошо воспитана, – обратился он к тетке. – В доме с ним не будет хлопот.
– Как пожелаете, – сказала Виктория. Она, как диктовал этикет, смяла свою салфетку. – Если вы не возражаете, я, пожалуй, пойду в свою комнату и почитаю до вечера.
Ее грубость поражала. Виктория всем своим видом давали понять, что не собирается проявлять гостеприимство к низкосортной работнице с кристаллами. Таддеус поспешил встать, чтобы отодвинуть ей стул. Махнув своими серебристо-серыми юбками, Виктория выплыла из столовой комнаты.
Таддеус посмотрел на Леону, его завораживающие глаза потемнели, их взор был мрачен.
– Прошу прощения за поведение моей тетушки, – сказал он. – Два года назад она потеряла мужа, моего дядю, и с тех пор очень переживает из-за того, что его нет рядом с ней. Когда мои родители поняли, в каком она состоянии, они предложили ей переехать к ним в дом. Уезжая в Америку, они попросили меня присмотреть за ней во время их отсутствия.
– Понятно, – сразу смягчилась Леона. Ей лучше, чем кому бы то ни было, известно, что такое – терять людей, которых любишь. – Я сочувствую вашей тетушке.
Таддеус задумался.
– Видите ли, – через некоторое время промолвил он, – тетушка Виктория всегда была склонна к приступам меланхолии, но они участились после смерти дяди. Кажется, моя мать опасается, что Виктория впадет в еще более глубокую депрессию и причинит себе какой-нибудь вред.
– Это я понимаю, – кивнула Леона. – Однако совершенно очевидно, что мое присутствие в доме раздражает ее. Может, мне с Фогом лучше вернуться на Вайн-стрит?
– Никуда вы не пойдете, – спокойно проговорил он – за исключением, разве, оранжереи.
– Чего-о? – не поняла Леона.
– Вы составите мне компанию в оранжерею, мисс Хьюитт? Дело в том, что мне нужно сказать вам несколько слов личного характера, и я бы предпочел разговаривать там, где нам никто не помешает.
