Первый фургон сворачивал в переулок, ведущий к городским воротам. Калрэйн, сопровождавший его верхом, обернулся и помахал рукой с зажатым в ней белым платком, хорошо видным в темноте: мол, все чисто, стражи на горизонте нет. Отлично...
Второй и третий фургоны исчезли за поворотом, маг и Тигар ехали рядом с ними. Я остался у постоялого двора в одиночестве.
Рассвет близился... Ночной туман начинал рассеиваться, небо на востоке уверенно светлело, но улицы еще оставались темными и сонными.
Хлада до сих пор не появилась, и это начинало меня беспокоить. Если она не подъедет в ближайшие минуты, придется кого-то послать ее дожидаться... Или вообще выбираться из Альхенгарда без нее, аннулировав тем самым наш контракт... Ни того, ни другого не хотелось.
Я кусал губы, мысленно подгоняя солнце: ну же, выползай поскорее из-за горизонта! Встреча была назначена на рассвете, а наемница, похоже, не привыкла являться раньше срока...
Послышался звон подков по брусчатке. Приближался он из того же переулка, в котором скрылись возы, но с противоположной его стороны. Я поехал навстречу, крепче стиснув Бьерсард, – после художеств нынешней ночи не стоило обращать особого внимания на правила и установления... Почти не сомневался, что подъезжает не Хлада, а кто-нибудь совсем нежеланный. Отчего-то все встречи в последние сутки приносили сплошные неприятности, а все случайности оборачивались не в нашу пользу...
Но эта встреча, в виде исключения, оказалась иного сорта. Наша дева-воительница вывернула из-за угла, верхом на неприметном маленьком коньке. Неказистом и выносливом, как пустынный дьявол. Кто знает толк в конях, тот оценит, а кто не знает – не позарится на такую лошаденку...
– Ну и? – не слишком-то радушно приветствовала меня кровная сестричка. Незаконченный вопрос должен был звучать так: а какого, собственно, песьего хвоста я тут делаю, если уговор был встречаться на постоялом дворе?!
– Поехали, мешкать нельзя, – коротко сказал я. И поспешил вслед за фургонами.
Слава богам, Хлада не стала изводить меня лишними вопросами, молча пристроилась сзади.
* * *
Ого... Похоже, мы не на шутку взбудоражили вольный имперский город Альхенгард. Поставили на уши, как выразился бы покойный сержант Йос Сельми.
Вместо четырех пикинеров, благодушно и лениво взиравших вчера утром на наше прибытие в город, сейчас у ворот толклась целая их толпа, – злые и невыспавшиеся, безжалостно выгнанные из теплой кордегардии. Десятка три, оценил я наметанным взором. Походили на настоящих воинов солдаты гарнизона куда больше, чем раззявы из городской стражи.
Ворота, кстати, были закрыты, огромный металлический засов задвинут и решетка опущена. Мост, я не сомневался, тоже поднят...
Все правильно, все по крепостному артикулу, – в наше беспокойное время приграничные городки или ревностно его соблюдают, или очень быстро превращаются в обгоревшие руины.
И откроют ворота, когда станет совсем светло, и можно будет хорошо разглядеть, кто приближается к городу. Вот только вполне вероятно, что раньше до нас доберутся те, кто по долгу службы ну очень заинтересуется исчезнувшими гостями постоялого двора...
– Магия бесполезна, – быстро и тихо ответил Гаэларих на вопрос, который я лишь собирался задать. – Башни у них напичканы сильнейшими антимагическими артефактами.
Ну что ж, попробую по-своему, без магии...
Ничем не выдавая сомнений, я направил коня прямо на пикинеров. Той же неторопливой рысью, будто тут и не было солдат, готовых поднять нас на пики, будто до самого горизонта лежала чистая дорога.
– Открыть ворота! Поднять мост! – рявкнул я так, словно не сомневался: исполнять мой приказ кинутся стремглав, теряя от усердия наручи и латные рукавицы. И мысленно порадовался, что догадался сменить залитую кровью одежду на самый нарядный и богато расшитый из своих костюмов.
Наглость моя имела определенный успех... Пара-тройка солдат дернулась было к вороту, поднимающему решетку. Однако они тут же замерли, остановленные суровым взглядом своего командира.
Тот, судя по шевронам с облезшей позолотой, пребывал в невысоком чине плутонгмайстера. В изрядных годах, с парой старых шрамов на рябом лице, явно выслужившийся из рядовых и видывавший разные виды. Такого на испуг взять трудно: хорошо знает, что приезжий начальник поорет, ножками потопает, да и схлынет без особого урона. А свой, местный, – шкуру спустит за невыполнение приказа.
– Кто такие, куда поспешаете? – спросил плутонгмайстер без хамства, но и без подобострастия.
– Императорская служба! – отчеканил я так, чтобы любому стало ясно: дальнейшие расспросы неуместны.
– Всё одно обождать придется, ваша светлость. Отопрем, – последовал быстрый взгляд на клепсидру, – через час с четвертью. Ладно, заради службы императорской, – через час ровно. Мы ж понимаем...
– Отопрешь сейчас! – я уставился в глаза рябого своим орлиным взором. Надеюсь, что орлиным...
Плутонгмайстер не отвел взгляд.
– Я – Хигарт! Слышал, наверное?!
Что уж теперь хранить инкогнито, если даже торговцы на конском рынке осведомлены о моем приезде...
И я повернул голову, продемонстрировав плутонгмайстеру свой гордый и мужественный профиль, – так, чтобы как можно больше походить на главного персонажа гравюры «Штурм Тул-Багара», копии с которой одно время бойко продавались на рынках.
Картинка та, надо сказать, совершенно идиотская, штурма никакого не было... Да и мордоворот, изображенный с окровавленным топором среди груды нашинкованных орков, напоминал меня более чем условно. Но я выпятил челюсть, грозно нахмурил брови и слегка надул щеки, добившись максимального сходства. А в качестве дополнительного аргумента вынул из петли перевязи и поднял над головой Бьерсард – точь-в-точь как на гравюре.
Плутонгмайстер не усомнился. Но и ворота открыть не спешил. Крайне уважительно сообщил, что столь значительным особам, как я, тем более странствующим по императорским надобностям, препон здесь никто чинить не намерен. Но, сталбыть, в таком разе упомянутым особам, желающим покинуть город в неурочные часы, надлежит воспользоваться порт-батардом. Артикул, понимаете ли, высокородный сайр Хигарт.
– Груз. Секретный. Императорская служба. В порт-батард не протиснуть. – Высокородный сайр Хигарт (проще говоря, я) выплевывал слова, указывая одновременно на фургоны. – Не отопрешь немедля – к вечеру будешь колесован, майге-э-эр плутонгмайсте-э-эр.
Сообразив, что подражаю столичному «эканью» Удиго-ар-Виеналя, да и прочим его хамским манерам, я мысленно сплюнул. Дожил...
Во взгляде старого служаки появились сомнения. И немалые. Не давая ему опомниться, я выложил последний козырь: выдернул из-под камзола письмо принца Орваса, развернул, приблизил к глазам рябого.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
