больше себе, чем ему: — Мне тоже.
Мы некоторое время молчали, погрузившись в свои мысли. Потом я набралась храбрости заговорить снова.
— Так что ты здесь делал?
Похоже, этот вопрос напряг Алекса посильнее разговора о моей семье. Он замер, сжав руки в кулаки. Посмотрев на него, я заметила темные круги под его глазами. Он будто все выходные не спал.
— Эй, что случилось?
Он скосил взгляд влево, и я увидела валяющуюся на полу бумажку. Алекс не шелохнулся, поэтому я медленно потянулась за ней, неотрывно наблюдая за Уолтером: можно? Он меня не остановил. Поднятая бумажка оказалась сложенной фотографией, и я осторожно разгладила сгиб. Людей на фото я узнала сразу. В камеру счастливо улыбался Алекс, обнимая девушку со светлыми локонами — ту, с урока анатомии.
— Это Мэри Блэк, — не дожидаясь моего вопроса, произнес Алекс. — Моя бывшая. Мы расстались три недели назад.
— И ты скучаешь по ней? — Спрашивать такое нелепо. Ясно же, что скучает. Но я не подобрала подходящих слов утешения. Теперь понятен его тоскливый взгляд на Мэри в мой первый учебный день.
Алекс кивнул.
— Думаешь, вы снова сойдетесь? — попыталась я мыслить позитивно.
— Я влюблен в нее с начальной школы, — вместо ответа на мой вопрос сказал Алекс. — Впервые увидел ее в третьем классе. Помню, дышать даже перестал, когда она прошла мимо меня на школьном дворе. Мэри была в розовом сарафане, с заплетенными в косички волосами. Мальчишки перестали играть в мяч, чтобы посмотреть, как она прыгает через скакалку со своими подружками. А ей было все равно.
Слова лились, Алекс выговаривался, и я не прерывала его.
— В тот день я в нее и влюбился, но ничего не предпринимал. Мэри из тех девушек, которые кажутся недоступными, и я понимал, что у меня нет ни единого шанса. В средней школе я встречался с разными девушками, но не заводил серьезных отношений. Потом вдруг в начале этого года она сама села со мной на английском. В первый же учебный день просто заняла соседнее место и заговорила так, словно мы с ней хорошие друзья, как будто я не сох по ней уже вечность. Спустя недели я отважился пригласить ее на бал выпускников, и мы начали встречаться.
— И что случилось?
— Она бросила меня ни с того ни с сего ради другого парня.
— Ох. Ты хотя бы узнал, ради кого, чтобы хорошенько ему вдарить? — Я лишь пыталась разрядить атмосферу, но глаза Алекса полыхнули злобой.
— Я спрашивал, но она не говорила. Поэтому представь мое изумление, когда я пришел домой и увидел, как она сидит на диване и смотрит фильм с Коулом.
Я ахнула.
— Она бросила тебя, чтобы встречаться с твоим братом?
Алекс недобро рассмеялся.
— Коул ни с кем не встречается, — повторил он тот факт, который я уже не раз слышала. — Мэри с чего-то взяла, что сможет его изменить, но я-то знаю брата лучше нее. Она позвонила в пятницу вечером, попросила прощения и сказала, что хочет снова быть вместе со мной.
— Что ты ответил?
— Что не буду утешительным призом, — выплюнул он.
— Алекс, я не знаю, что сказать. — Между ним и Коулом явно нелады, и я не хочу угодить меж двух огней. — Почему ты мне это рассказал?
Алекс так долго молчал, что я уже не ожидала услышать ответа.
— Я знаю о твоей семье, и теперь ты тоже знаешь мой секрет. Мы в расчете. Я понимаю, какой груз у тебя на душе, ты — какой у меня. Мы можем не напрягаться в компании друг друга, вести себя обычно. — Он сделал паузу, словно пытался совладать с собой. — Мне пора. — Поднялся и направился к дверце в полу. — Увидимся позже, ладно?
Остаток дня я не могла перестать думать о том, что узнала от Алекса. Коул отбил у него девушку. Как можно быть таким бессердечным? Обдумывая услышанное, я разбирала полученный на уроках материал. У меня еще не было возможности рассортировать все как надо, поскольку жизнь с Уолтерами постоянно отвлекала, преподнося какие-то сюрпризы. На каждый предмет у меня имелась папка, и все конспекты заняли свое место соответственно подписанному на первом листе учебному плану.
Работа по истории выскользнула из рук на пол. Наклонившись за ней, я краем глаза уловила идущего ко второму гаражу Коула. За эту неделю я подметила, что он ходит туда каждый день. Заинтересованная, положила работу на стол и обулась. Пока я пересекала подъездную дорожку, Коул уже закрыл двери, но из-за них доносилась музыка.
— Коул! — Я постучала, но никто не ответил. — Эй! — позвала я, положив ладонь на дверную ручку. Стоит ли вторгаться?
Коул точно находился внутри — я слышала его шаги, — но мне не хотелось мешать. Когда о бетон звякнул металл и раздался поток ругательств, я открыла дверь, чтобы убедиться, что Коул в порядке.
Маленькое пространство размером походило больше на подсобку, чем на гараж. У одной стены стоял верстак с гаечными ключами, отвертками, храповиками и другими чудными на вид инструментами. Над ним шли ряды полок, забитых до потолка автозапчастями. Такое ощущение, что здесь взорвался трансформер. Все остальное место занимала огромная черная машина с открытым капотом, демонстрирующим ее содержимое. Коул сидел на корточках, собирая рассыпавшиеся по полу детали из упавшего красного ящика с инструментами.
— Все хорошо? — спросила я.
Коул вздрогнул.
— Бог мой, Джеки! — воскликнул он, подняв на меня взгляд и опустив ладони на колени. — Ты спецом меня напугала?
— Я стучалась, — пожала я плечами и зашла в тесное помещение. — Чем занимаешься?
— Работаю. — Коул поднялся. Белая футболка и старые джинсы на нем покрывала смазка. Из кармана торчала красная тряпка, и он вытащил ее, чтобы промокнуть лоб. — Тебя мама за мной прислала?
— Нет. — Я осторожно обошла машину. Не хотелось испачкать смазкой шелковую блузку. — Ты не показал мне это место во время нашей экскурсии.
— Потому что никого сюда не пускаю, — с непроницаемым лицом ответил он. — Это мое рабочее место.
— Оу, — оторопела я от резкого ответа. — Прости, я не знала. Тогда пойду.
Коул
