большим количеством разнообразных бутылок.
— Во, смотрите. Сегодня у тебя будет много работы, — насмехается Женя, — че морщишься? Отвыкла? В скворечнике мажора все стерильно?
Он был прав. Как оказалось я и действительно отвыкла. И сейчас мне казалось, что это была не моя жизнь, а чья-то другая. За те несколько дней, что я была “гостьей” в скворечнике, как его назвал Женя, я и правда поверила, что моя жизнь может измениться. И сейчас, глядя на всю эту мерзость, мне до одури не хотелось возвращаться обратно. Боялась погрязнуть в этом, утонуть.
А Володя меня ждать не будет?! Он забудет меня скоро и не вспомнит. Да и вообще, зачем ему такая “проблемная девушка” как я?! Грудь сдавила безысходность. Я сжала Гришу в объятиях и попятилась вон из кухни.
— Отпусти меня, — умоляюще попросила, чувствую как на меня истерика накатывает. — Не хочу здесь. Не хочу. Позволь уйти. Не превращай мою жизнь и жизнь Гришки в ад.
— Ах ты падла! Шваль подзаборная! — мгновенно вспыхивает Женя. — Я тебе-то крылья сейчас пообломаю быстро. Ишь вырвалась. — Он вырывает из моих рук Гришу, а у меня ощущение, что голыми руками сердце мое вырывает из груди, из глаз брызгают слезы. — Волю почуяла? А ну-ка ведро и тряпку взяла и чтоб через час всю квартиру вымыла.
Женя за шиворот заталкивает меня в ванну пихает. Я не удержавшись на ногах, падаю прямо на грязный пол. Сын закатываясь, плачет у Жени на руках. Зовет меня. Я поднимаю на мужа глаза, а он делает шаг назад и с силой захлопывает туалетную дверь так, что уши закладывает.
— Подонок! — кричу сквозь рыдания. — Ненавижу! Я ненавижу тебя! Ненавижу! Ты опять хочешь отнять у меня все, — говорю уже тише, а через какое-то время и совсем замолкаю.
Высосанная эмоционально, я понимаю, что ничего не изменю, поэтому вытаскиваю ведро, тряпку, набираю воду. Женя прав: нужно спуститься на землю и посмотреть реальности в лицо. Таким как я слова счастье и любовь должны быть чуждыми.
Вымывая полы на кухне, в коридоре, я была рада лишь тому, что из зала, где Женя закрылся с Гришей, я периодически слышу детский смех, а не рыдания. И в голову закрадываются дикие мысли о том, что может зря я так грубо с Женей? Возможно он осознал, переоценил нашу совместную жизнь, там в тюрьме, и теперь у нас все будет иначе?
— Эй, ты!? Закончила? — толкает меня в спину грубо Женя и только благодаря тому, что я вовремя выставила вперед руки не упала.
Испуганная таким резким появлением мужа, вскакиваю и резко поворачиваюсь к нему, бросаю тряпку под ноги. Нет я ошиблась. Ничего не изменится, — понимаю глядя в лицо мужа:
— Совсем? — бью пальцем по виску.
— Я тут че подумал, Нюр, — его тон полон презрения и я остро чувствую, что здесь что-то нет так.
— Что?! — пытаюсь протиснутся мимо него, чтобы посмотреть где Гриша, но муж больно перехватывает мою руку выше локтя, останавливает.
— Ты мне больше не нужна, — скалит зубы в злой ухмылке. — С завтрашнего дня, моя мать будет заниматься моим сыном. Собирай свое тряпье и вали отсюда.
Не веря своим ушам я в замешательстве теряю дар речи. Что? Он меня выгоняет?
— Маааам! — слышу тонкий голос Гриши из соседней комнаты.
— Пусти. Дай я пройду, — обретя голос, рвусь из рук Жени.
Но он меня держит так, что кажется сейчас кость сломает. Смотрит с ненавистью.
— Я сказал вали, — рычит.
И с нетерпением выталкивает меня в коридор.
— Нет! Ты не можешь так со мной поступить! — повышаю голос.
— Ну ты и наглая. Дрянь, — он удерживая меня открывает дверь и жестко выталкивает. — Пошла нахрен отсюда! Шлюха! И лучша на глаза мне не попадайся!
Громко, с остервенением захлопывает дверь, за которой обрывается голос моего мальчика. Господи за что?! Почему?!
Я в порыве отчаяния, кидаюсь обратно к двери. Стучу в нее. Зову Женю. Прошу чтобы открыл, но в ответ слышу только молчание.
Безрассудно бьюсь в дверь до тех пор пока наконец-то не щелкает замок. У меня от радости сердце чуть не выскакивает из груди. Дверь открывается и:
— Женя, Женечка! Прошу! — кидаюсь к мужу, но звонкая пощечина отрекашечивает слишком хлестко.
Дергаю головой и теряясь в пространстве, только и успеваю что схватиться за перила и скатываясь вниз по ступенькам перебираю по железным прутьям пальцами.
— Чтоб больше не видел тебя здесь! — прогремело сверху.
Я молча сижу опершись спиной о стену на площадке между лестничными пролетами, пытаюсь прогнать из головы вертолеты и сфокусировать на говорившем взгляд. Ненависть жжет сердце, а душа медленно умирает. Он забрал моего сына. Забрал мое счастье.
— Анька, очнись! — слышу знакомый голос как будто издалека, но открыть глаза сразу не получается. — А.Н.Я!!!
Меня активно начинают трясти за плечи. И вот тут я уже не могу больше лежать без движений. Щурю глаза от света бьющего прямо в лицо. Несколько секунд силует фокусируется, а потом наконец-то оформляется… в Ленку.
— Ты?! — выдыхаю гневно и передергиваю плечами, пытаюсь сбросить руки. — Не трогай меня! Предательница!
Я переваливаюсь на бок и пытаюсь подняться.
— Ань! Зачем ты так говоришь, — всхлипывает Лена. — Ты ничего не знаешь, а уже обвиняешь.
— Зачем пришла? И как ты узнала, что я здесь? — все же встать мне помогает Лена.
И если бы не моя злость, которая жжет грудь, я обязательно ее поблагодарила, но так, просты фыркнула и схватившись за перила дернула руку.
— Мне Владимир Романович звонил. Спрашивал про тебя. Сказал, что ты забрала ребенка и пропала и не знаю ли я где можно найти тебя, — тут же все вывалила Ленка.
— Вот как?! Значит на мои звонки ты не отвечаешь, а с моим боссом беседы ведешь? — зло рычу. — А ты знаешь, что если бы не ты: я бы не оказалась здесь, — повышаю на подругу голос, всхлипываю и тут же вытираю злые слезы.
— Ань, я не знала что ты звонила, — глупо оправдывается Лена и воровато поглядывая вверх, на закрытую дверь. Я проследила за ее взглядом.
— Он забрал Гришку, — всхлип срывается с губ сам собой, закрываю рот, обхватываю себя свободной рукой. — Сказал, что мать будет за ним смотреть, — перевожу взгляд на Ленку. — Что мне теперь делать?
Подруга смотрит на меня затравленно. И только сейчас замечаю, что под ее глазами залегли темные круги, отчего синяка практически не заметно. Губы распухли, в болячках. На лбу ссадина, а на шее отчетливо видны синяки. Опускаю взгляд и замечаю, что костяшки на руках тоже
