были не очень.
– Вы разговаривали со Стасом после того, как ты увидел его зажигалку?
– Нет, – скривился Ден. – И тебе ничего не говорил по той же причине. Даже если у них что-то было… Ты же понимаешь, он не относился к ней серьезно. Думаю, она сама его затащила в постель. Сыграла на инстинктах. А ты его отшивала. Он же мужик.
– А что у него за дела с Мокридиным?
– С Мокридиным? Ну как… Общие дела. Мы вели с ним переговоры по продаже приложения. Его дочка… Ты же знаешь.
– Расскажи подробнее о приложении. Сейчас из-за него столько шума, а я почти не в курсе, – потребовала я.
Брат как-то странно взглянул на меня:
– Твои расспросы меня настораживают. Ладно. В США на стажировке мы со Стасом участвовали в проекте по запуску одной лаборатории. Они занимались патоморфологическими исследованиями в области диагностики онкологических заболеваний.
Увидев непонимание на моем лице, Ден терпеливо пояснил:
– Это такой тип исследований, когда для выявления онкологии срезы тканей окрашиваются химическими веществами. Я тоже ездил туда, помнишь? Вернувшись, мы занялись своими разработками, усовершенствовали систему во много раз. Созданная нами программа позволяла не только обрабатывать изображения отсканированных срезов тканей и выгружать их в облако, но и обеспечивать к ним доступ врачей со всего мира для онлайн-консультации и коллегиальной постановки диагнозов.
– Как в этой истории появился отец рыжей?
– Мокридин, отец Илоны, появился не так давно. Его где-то нашел Стас и поставил предков в известность. Мокридин готов был вкладывать в нас большие деньги, потому что видел потенциал. Он стал бы стратегическим партнером, который помог развитию бизнеса. Мы могли открыть сотни лабораторий по всему миру. Но он хотел быть монополистом в этой области. У него свои клиники, хотел расширяться, так что…
– Ясно, вы хотели размаха, а предки буксовали.
– Мы хотели открыть дочернюю компанию и возглавить ее.
– А зачем тогда американцы?
– Американцев нашел дядя Вова. Зарубежным партнерам они готовы были предоставить программное обеспечение. Это более безрисковый проект: программное обеспечение можно продавать неограниченное количество раз. У них в Америке эта сфера развита не в пример лучше нашего. Но в этом случае с нашими планами на дочернюю компанию можно было попрощаться.
Ден остановился, потому что за разговорами мы успели уйти далеко от дома и вернуться назад. Он развернул меня лицом к себе:
– Ладно, леший с ним, с приложением. Меня беспокоит пиджак. Ты же не думаешь, что я мог что-то сделать Жанне? Зачем мне это? Я, кстати, ночевал у предков, потому что забыл ключи от своей квартиры в тачке у клуба. Это легко проверить. Насчет пиджака… Думаю, Жанна по ошибке взяла его из машины. Мы были выпившие, я плохо помню. Может, накидывал ей на плечи в такси? Она все время снимала шубу, а окно было открыто, мы курили…
– Стас и рыжая ехали с вами?
– Ну да, Илона впереди, Стас с нами сзади. Мы высадили Жанну, потом меня возле дома, а они поехали дальше. Наверное, Стас повез Илону в гостиницу.
– Наверное?
– Ты режешь без ножа.
– Мне нужны факты.
– Потом он рассказывал, что провел ночь у нее, – нехотя признался Ден, глядя куда-то в сторону. – Даже не знаю, хорошо это или нет. В том смысле, что он точно не был у Жанны, но его поведение…
– Плевать на его поведение. Мы давно не пара, да и парой-то никогда по-настоящему не были, так что давай без церемоний. Стас был с рыжей, ты поехал домой…
– Да. Но ключей у меня не оказалось. Говорю же, забыл в тачке. И я снова вызвал такси и поехал к предкам.
– То есть теоретически ты мог вернуться к Жанне? – все-таки спросила я, а Ден вспылил:
– Что ты заладила? Смерть твой подруги признана несчастным случаем. Или у тебя есть повод думать иначе? Тогда говори!
– Я не рассказывала тебе, но после того случая… Когда меня сбила машина. И когда вы все решили, что я сошла с ума…
– Не надо, Тинка. Никто так не думал!
– Думали! И, возможно, были недалеки от истины. Я стала слышать запахи.
– Запахи? – недоверчиво глянул на меня брат.
Минут десять я терпеливо объясняла, что за мания меня преследует, почему-то ощущая себя чокнутой. Никто в здравом уме в такое не поверит. Но оставалась толика надежды на родную кровь. Кажется, я надеялась зря. И уже в процессе рассказа испуганно подумала: а что, если мои фантазии просто вторгаются в реальную жизнь, усложняя ее ненужными деталями? Что, если тонкая преграда, сдерживающая мое безумие, рухнет, и я превращусь в городскую сумасшедшую, что ходит по ночам, слышит голоса и запахи да беседует с голубями?
Выслушав меня, брат нахмурился еще больше. Кажется, в этот момент он тоже думал про голубей. Но в выражениях был осторожен:
– Ты очень впечатлительная. Во всех обстоятельствах трагедии разбирались правоохранители.
Я фыркнула:
– Еще скажи, что для определения точной причины смерти был назначен ряд судебно-медицинских экспертиз!
– Конечно! Так всегда делают.
– Но…
– Да, ты рассказывала мне про надпись на двери, но ведь ее нет. А если бы и была – списали бы на чью-то шутку. Детишки балуются или хулиганы зрения лишают. И все такое. Кто будет копаться в этой истории? Ты все усложняешь. Мне не нравится, что ты крутишь это в голове, с твоей склонностью преувеличивать…
– Может, ты признаешься, что боишься, как бы я снова не кинулась под машину? Достали…
– Извини, – буркнул Ден.
– Я просто хочу понять, что произошло в ту ночь… Я слышала запах свежескошенной травы.
– И что?
– Это запах смерти, запах убийства! Не знаю, откуда, но я это чувствую. И сколько я ни пыталась гнать эту мысль…
– Я тебя умоляю… Это твой новый дружок тебя надоумил? Макс вроде? Кошачья кличка. Кстати, кто он? Стас сказал, что уже несколько раз видел вас вместе.
– Стас лучше бы следил за своей рыжей!
– Тебе не кажется, что для случайного знакомого этот Макс слишком много на себя берет? – вздохнул брат.
– Он помогает мне разобраться в ситуации.
– В ситуации, если она вообще имеет место быть, должна разбираться полиция, действуя в правовом поле. Самодеятельность еще никого до добра не довела. Даже если бы ее смерть была не случайна… – Тут Ден почему-то понизил голос и оглянулся: – Зная Жанну, стоит понимать, что у нее могли быть разные знакомые. И кому-то может не понравиться…
– Значит, ты все же допускаешь, что ее могли убить? – широко улыбнулась я.
– Нет, но… В общем, я считаю, что тебе совершенно не
