я зря наехала на Жанну. Она, конечно, та еще штучка. Была… Но с Вовой-то она не спала! Жанна заявила, что Стас должен сейчас к ней приехать. И если я не верю, могу сама убедиться…
– Ты осталась?
– Нет! Конечно, я не хотела сталкиваться со Стасом у Жанны. Во-первых, я была в ужасном состоянии. Во-вторых, если бы я его увидела, мне пришлось бы все рассказать тебе. А так… Не видел – не знаю.
– Ладно, как вы расстались с Жанной?
– Обычно вроде. Помню все смутно. Мне стало стыдно, я попросила ее никому не говорить о моем визите, и вроде бы даже она претензий ко мне не имела. Предложила выпить, у меня же был с собой коньяк. Но Жанна сказала, что коньяк не пьет. И вроде как ей надо быстрее протрезветь. Кажется, там я его и оставила.
– Поэтому ты мне ничего не рассказала? Думала, я буду переживать?
– Отчасти да, – вздохнула Милка.
– Но это не все?
Милка мялась, не зная, говорить или нет. Все-таки решилась. Наконец от нее запахло правдой.
– Когда я уходила, из-за поворота как раз показался Стас. Понимаешь? Она не обманывала, он на самом деле был у нее в ту ночь.
– Но тоже об этом молчит, – подытожила я, машинально натирая тарелки. – Теперь все запуталось еще больше. Ну, хоть удар на затылке Жанны можно как-то объяснить.
– Когда все случилось, я сразу вспомнила о Стасе, – понурила голову подружка. – Но не знала, к кому идти с этими мыслями.
– К примеру, к дяде Вове. Или ко мне. В полицию, на худой конец.
– Тогда мне пришлось бы объяснять, что я там делала той ночью. И подставить Стаса, хоть он и свинья. У меня на душе было так паршиво… Вроде ни в чем не виновата, но… Я не могла отделаться от мыслей про Стаса. И решила с ним поговорить.
– На работе? – осенило меня. Я вспомнила, как столкнулась с подругой. – Ты еще выскочила из его кабинета…
– Да.
– И что он тебе поведал?
– Я наехала на него, что он водит баб к нам домой. Но решила не говорить об этом Вове, у них и так со Стасом отношения не очень из-за меня. А так они бы окончательно разругались. И крайней опять была бы я.
– Так что сказал Стас про ту ночь? – торопила я подругу, потому как напряженные отношения Никифоровых между собой могли немного подождать.
– Прикинь, он заявил, что всего пару раз переспал с Жанной! Как будто это какая-то мелочь. Якобы она навязывалась ему сама, приезжала, когда тот был у нас. Мы же иногда уезжали в отпуск, и Стас оставался пожить в доме. Он говорит, что никогда ее не звал. И в первый раз она заявилась якобы случайно, думала, что ты у нас в гостях.
– Скорее всего, от меня знала, что вы в отъезде…
– Конечно, Стасу я не особо верю. Проще свалить все на Жанну. Теперь она уже не скажет правды. Но в ту ночь, по его словам, она тоже стала донимать его. Увидела, что он с другой, принялась звонить и даже шантажировать. Придумала беременность, обещала ему проблемы, если он не приедет.
– Она была выпившая, так что вполне возможно, – припомнила я слова Макса о звонившей Стасу Жанне.
– Словом, он сказал, что просто приехал поговорить. Успокоить, дать денег. Не знаю… Когда уезжал, она была жива и собиралась идти в ванну.
– И там она с горя утонула, потому что была выпившая? Это я уже слышала. Только утонуть в ее мелкой ванне практически нереально. И вообще, я много читала про это. Человек, погрузившись под воду, все равно проснется. Если только кто-то не помог и не придержал ее под водой.
– Ты думаешь, Стас мог такое сделать? – испуганным голосом спросила Милка, а я пожала плечами. За последнее время я узнала столько нового о своих близких, что впору волосы на голове вырывать.
Милка же расценила мое молчание по-своему:
– Осуждаешь меня? Я же вижу, ты считаешь, что я должна была сразу поговорить с Вовой, все выяснить. И тебе рассказать.
– Это было бы логично. Своими тайнами вы только все запутали, – кашлянула я, не желая вдаваться в обсуждение морального облика Милки. – Теперь понять, что произошло, станет еще сложнее.
– Да, я промолчала и попыталась за спиной мужа разобраться с «соперницей». В твоих глазах я, конечно же, меркантильная стерва. Только что ты знаешь о моей жизни? – Милка зло заплакала, размазывая слезы ладошкой, при этом пытаясь не повышать голос. – Это ты с детства кушала с золотой ложечки, а я, между прочим, объявления по подъездам расклеивала. Мы жили очень бедно, и я всегда мечтала о своем доме, о достатке, возможности путешествовать! И вот так запросто отдать все какой-то девке… – Мое молчание, видимо, раззадорило ее еще больше. – Таким, как ты, все слишком легко достается, поэтому вы это и не цените! Посмотри, что ты делаешь со своей жизнью? Тебе бы жить да радоваться, а ты… Стас и тот от тебя сбежал к Жанке.
– Милка…
– И скажу! Она была веселая, хоть и без мозгов. Но живая, настоящая! Она жизнь хватала за горло, потому что понимала: или ты, или тебя… А ты словно снежная королева, молчишь и холодом обдаешь.
– А что мне, плакать? – усмехнулась я, наливая ей чай, который успела заварить и про который мы успешно забыли. При таких-то разговорах.
– Лучше бы меня обматерила, честное слово!
Она шумно высморкалась в полотенце и замолчала, уставившись в одну точку.
– Мне кажется, тебе нужно успокоиться, – пробормотала я, отворачиваясь к окну. Странно, но слова подруги меня не задели. Наверное, я и в самом деле бесчувственная. Разучилась любить и обижаться.
– Извини, я не должна была…– пробормотала подруга и сделала несколько шумных быстрых глотков.
И мы снова занялись посудой. Молча.
Когда почти закончили, позвонил Макс с предложением подбросить меня домой. Скомкано попрощавшись, я помахала спускавшемуся со второго этажа дяде Вове и поспешно оставила Милку наедине с ее мыслями.
– Тебя кто подвозит, Тинка? – спросил дядя Вова, провожая до ворот. Он погрозил мне пальцем и заставил надеть шапку, что я держала в руке. Всегда был заботливым, словно второй папа.
– Знакомый, – улыбнулась я. – Идите, не стойте на холоде.
Выбравшись на улицу, я немного потопталась возле ворот, без особого энтузиазма обозревая окружающий мир. Даже в темноте небо казалось серым, звезды не пробивались сквозь эту пелену, а мелкий мокрый снежок падал на грязь дороги. И тут же таял, как
