при этом за дверью дежурил сопровождающий. Это было унизительно и тяжело для меня, человека, привыкшего к полной свободе действий.
Несколько раз я пытался завязать беседу, чтобы получить хоть намёк на то, что ждёт меня в туманном будущем. Но проще было разговорить мраморную статую, чем этих граждан. Лишь Терёхин иногда окидывал меня насмешливым взглядом, не предвещавшим ничего хорошего.
Судя по обрывкам фраз, завтра мы вылетаем из Иркутска в Москву, где меня уже с нетерпением ждут. От этого противная слабость расплылась по телу, заставляя дрожать руки и колени. А ведь мне действительно страшно. Мой папаша и его цепные псы заткнут за пояс любого средневекового инквизитора.
— Мужики, давайте договоримся. У меня есть деньги, много. Да, меньше, чем у Боева (так и не привык называть отца иначе), но зато они не кровавые. Вы ведь понимаете, что меня ждёт, когда мы прилетим в Москву?
— Это не наше дело! — гнусавый ухмыльнулся. — Ничего личного, только бизнес!
— Ладно, я понял… Но приговорённому полагается хотя бы ужин. Вы же не хотите, чтобы я умер голодной смертью?
Мужики переглянулись и согласно закивали.
— Может тогда ещё и коньячку? — невинно предложил я.
На лице невысокого крепыша, сидевшего рядом, расцвела мечтательная улыбка; былинный богатырь, застывший в проходе даже, сглотнул.
— Не положено! — Гнус ощерился. — Влад, неужели ты надеешься, что мы дадим тебе свалить. То, что твоя резвая сестричка смогла унести длинные ножки, ничего не значит. Рано или поздно — думаю, в течение пары дней — её найдут!
Ната всё-таки смогла уйти! Моё будущее страшило уже меньше: всё, что я делал, было не зря!
Терёхин принёс несколько пакетов, наполненных контейнерами с едой. А я думал, что главный не должен быть на побегушках. Хотя вычленить лидера не получалось. Эти четверо были идеально сбалансированной командой, где каждый отвечал за определённую функцию. Слишком уж круто, для обычных ментов или представителей ОПГ. *
— Налетайте! Только сначала пристегните нашего подопечного к батарее.
Меня интеллигентно посадили на табурет возле окна, зафиксировав левую кисть наручниками. На подоконнике быстро образовался продуктовый набор, словно по мановению скатерти-самобранки. Сказочная магия руками конвоиров выдала мне шашлык, лаваш, овощной салат и даже сок в пластиковом стаканчике.
— А где столовые приборы?
— Боюсь, что придётся вкушать пищу руками. Для того лаваш и выдали. Извини, что-то нет к тебе доверия, даже пластмассовый нож не дам.
А я надеялся, что мне предоставят хоть что-то, что можно использовать в качестве оружия или хотя бы отмычки. Может, отказаться от еды, пока мне не дадут нормальную вилку. Но по лицам понятно, что меня пошлют, причём культурно, с шутками-прибаутками. Рот наполнился слюной, напоминая, что последний раз я ел очень давно. В каждом из нас живёт примитивный зверь, руководствующийся инстинктами. И сейчас инстинкт приказывал мне жрать одуряюще пахнущее мясо.
Еда мишленовских ресторанов меркла на фоне жирного жилистого шашлыка и салата из заветренных помидоров. Апельсиновый сок, в котором была вся таблица Менделеева казалась божественной амброзией. Объевшись до состояния вялой тупости, мечтал лишь о том, чтобы лечь спать.
Конвой поглядывал на меня с доброй усмешкой. Разомлев, я дал без борьбы пристегнуть себя к изголовью кровати.
— Ты извини, если рука затечёт, дай знать, перестегнём на другую.
Ну просто заботливые дядюшки, а не похитители, везущие меня на заклание.
*организованная преступная группа.
Глава 30
Любовь
Глава 30. Любовь
Я была дельфином.
Всегда любила этих существ, скользящих по волнам. Наверное, самое яркое воспоминание моего детства — это море и небосвод, окрашенные всеми оттенками цитрусовых: мандарин, красный грейпфрут, апельсиновая сочная мякоть, разрезаемые телами дельфинов, играющих с кромкой горизонта. Теперь я тоже так умела: выныривая в пространство больничной палаты, стремилась погрузиться обратно, в спасительную пучину вод беспамятства.
Только выбираться на поверхность становилось всё труднее. Уходить было не сложно. Никто не мог понять, почему я угасаю — судя по обрывкам фраз моё тело отделалось лёгкими ушибами и гематомами, а черепно-мозговая была весьма серьёзной, но не летальной. Но с каждым днём меня связывало с этим миром всё меньше и меньше. Теперь я была словно слабо привязанный шарик, заполненный гелием, одно движение — взлетит, чтобы больше не вернуться.
— Моя сумасшедшая проводница, где же ты там заблудилась? Неужели забыла, что я буду тебя ждать всегда?
Глаза Влада, его голос, запах. Почему они не оставляют меня даже здесь? Я больше не хочу и не могу…
— Девочка, ты мне нужна, пожалуйста, вернись ко мне, клянусь, что больше никуда не исчезну.
Наверное, я умерла и направляюсь в рай…
— Ненасытная шлюшка! Только тебя я хочу трахать всю оставшуюся жизнь, неужели мне лет шестьдесят куковать без секса?
Волчара…
— Люба!
— Влад… — я с трудом разлепила склеенные веки, сразу зажмурившись от непривычного света.
— Ты чего меня пугаешь? Сказали, что не приходишь в сознание уже хрен знает сколько времени!
— Я была дельфином…
— Белобрюхим или крестовидным?
Моя галлюцинация спрашивает странные вещи. Откуда такие познания биологии? Пытаюсь сфокусироваться взглядом. Надо мной склонился мой любимый, он же мошенник и преступник.
— Что ты здесь делаешь? Ты настоящий? А, может, я умерла, и мы будем ехать в тринадцатом вагоне до скончания времен?
— Всё хорошо, я рядом. Больше не оставлю тебя ни на секунду!
Он покрывает моё лицо поцелуями, а на лоб и щёки падают тяжелые, щекотные слёзы.
— Ну вот, вижу, что всё хорошо, а теперь, мужчина, отодвиньтесь в сторону, дайте на пациентку свою гляну. А глазки красивые какие. Даже не похоже, что столько времени в коме провела. Ну-ка, заинька моя, сколько пальцев я показываю?
Невысокая тётенька в очках с неимоверными линзами показывала мне три пальца, а сама слеповато щурилась. Я обожаю её, этот мир, моего мужчину, закрывающего широкими плечами свет из окошка.
— Как же хорошо! — шепчу, борясь со слезами.
— Конечно, хорошо, чего же плохого? В себя пришла, красавица спящая! Теперь-то всё вообще отлично будет. Сейчас как нагоню к тебе целый консилиум, чтоб всю осмотрели, ощупали — извините, супруг — так положено. Но самое главное, что с ребёночком всё в порядке.
— С каким ребёночком? — от неожиданности попыталась сесть на больничной койке.
— В смысле, с ребёночком? — Влад аж подпрыгнул на месте.
Женщина обвела нас удивлённым взглядом.
— А вы не знали? У вас будет малыш. Мы все нужные анализы проведём, но поверьте моему опыту, всё хорошо будет, я людей насквозь вижу, не нужно и рентгена.
Волк рассмеялся так искренне, радостно, а потом подхватил сухощавую женщину и закружил по палате, расцеловывая в щёки!
— Поставь на место, негодник! А
