На последок, чтобы меня, правильно поняли, хочу пояснить, я не противопоставляю силу и соблазн, ведь сила сама может соблазнять. Именно на этот порнографический эффект голой силы сознательно ставили фашисты. Фашизм и сейчас продолжает соблазнять юные женоподобные души своей эстетикой силы. Прыщавые юнцы и стареющие депутаты-националисты смотрят на гитлеровские парады глазами самки ― Ленни Риффеншталь. В этой моде на фашизм, парады, символику, бритые затылки, порядок, голую силу есть нечто откровенно бабье, а коль скоро этому подвержены мужчины ― то глубоко гомосексуальное. Не случайно Платон, который преклонялся перед порядком и военщиной и предлагавший изгнать поэтов из своего идеального «Государства» был педерастом. Фашизм плохо кончил. И это понятно. Никакая порнография и соблазн чистой силы не справятся с соблазнительной силой языка, силой историй, семейных саг, историй любви, со спокойно силой классической нравственности и романтической силой намеков и теней. Чтобы перестать быть страшной , Россия должна рассказывать истории!
Гуманитарный «манхетенский проект»
Перебирая всю многочисленную научную и публицистическую литературу, посвященную цивилизационной специфике России, можно выделить 6 основных позиций:
1) Россия ― не Европа, то есть Россия ― страна с другим менталитетом, другими традициями и т.п. Их можно назвать азиатскими, а можно этого не делать, а сказать, что это нечто среднее между Европой и Азией, или вообще, что Россия ― нечто уникальное. Этой точки зрения придерживается большое количество ученых, пишущих на эту тему. В эту группу входят многие из славянофилов, евразийцев и либералов-изоляционистов.
2) Россия ― анти-Европа. Это более жесткий вариант первой позиции. Он утверждает, что Россия сама всегда (со времен принятия восточного христианства) тяготела более на Восток, чем на Запад, Запад не любила и все стремилась делать в пику ему. Все войны, кроме татарского нашествия, шли на Россию с Запада. Россия стремилась всегда реализовать у себя все западные "концепции иного", чтобы все больше отделять себя от Европы. С другой стороны, и для самой Европы Россия была всегда источником опасности или угроз, "русским медведем" или "жандармом", всегда была чем-то иным. Этой позиции придерживались так же некоторые из славянофилов, а сейчас придерживается ряд исследователей самых различных ориентаций: от Б. Гройса до З. Бжезинского и многие другие, практически все "антисоветчики" и "русофобы".
3) Россия ― это квинтэссенция Европы. Это означает, что Россия ― больше Европа, чем сама Европа. Тут доводятся до предела все европейские противоречия, все европейские проблемы и все европейские достижения. Родоначальником такой позиции был А.С. Пушкин, отмечавший, что Петербург ― не просто европейский город, а утрированно-европейский, тут эстетика европейского классицизма и его нравы доведены до абсурда. Этого же придерживался и Достоевский, глядя уже на "буржуазный Петербург". В каком-то смысле, то же говорил и Ленин в "Империализме как высшей стадии капитализма". Он считал, что Россия ― слабое звено в капиталистическом порядке, что именно здесь должна произойти революция, именно потому, что капитализм тут развит до предела. Сейчас эта теория очень популярна, хотя есть коммунисты, утверждающие, что именно Россия сейчас должна решать проблемы, которые не мог решить Запад, что на Западе эти проблемы завуалированы, а у нас обнажены.
4) Россия ― это сверх-Европа. Это утрирование предыдущей позиции, которое совершается путем суждения, что Россия не просто обнажает проблемы Европы, но и решает их. Таким образом, оказывается, что Россия ― это будущее Европы, а Европа и вообще Запад ― вчерашний день России. Это воззрение было особенно популярно в начале 2О века и прожило вплоть до 7О-х годов. Впрочем, с известными оговорками и иезуитской аргументацией она встречается и сейчас. Интеллектуалы на Западе в конце 19 века считали Россию страной более перспективной, чем Европа, так как Россия (ее интеллектуальная среда) достигла больших, чем Европа, успехов в женской эмансипации, в рабочем движении, в освобождении от национальных комплексов, в искусстве (авангард) и во многих прочих сферах. Этого мнения придерживалась вся "левая" интеллигенция, вся "творческая интеллигенция" на Западе. Но это же было и в России, особенно после революции, когда не только интеллектуальная среда стала считаться авангардом, но и сам государственный строй. Так считали в годы "успехов социалистического строительства", создания "ядерного оружия" и, особенно, когда Россия первая вышла в космос. Правда, в 7О-е годы симпатии к России стали слабнуть, и они вновь усилились на короткий срок в эпоху Горбачева, когда интеллектуалы стали считать, что Россия опять впереди всех (хотя бы в идейном плане), ведь именно она первая предложила "Новое мышление".
5) Россия ― недо-Европа. Позиция, обратная предшествующей. Ее родоначальником был Петр I, видевший в Европе будущее России и образец для подражания. Наследниками этой позиции были все западники, все критики существующих российских порядков, диссиденты и т.п. Россия все время отстает от Запада и использует "догоняющую модель развития". На официальный уровень эта позиция продвигалась усилиями Сперанского, затем Витте и Столыпина, а сейчас ее во многом придерживаются так называемые "демократы" как в руководстве, так и в народе. Считается, что Запад почти по всем показателям далеко впереди России, и опять надо ставить задачу себе, по крайней мере, "догнать" его. Имена всех публицистов из "демократического лагеря", высказывающихся и пишущих в подобном духе, просто невозможно перечислить.
6) И, наконец, последняя позиция. Россия ― это Европа. Тот, кто в этом сомневается пусть еще раз вспомнит про китайские иероглифы, японскую кухню, индийские религии, арабские обычаи… У нас с Европой похожи и языки, и религия, и искусство, и философия, и наука, и даже кухня. Причем все это не просто похоже, случайным образом, а формировалось в одном ареале, через взаимный культурный обмен в течение тысячелетий (исключение только подтверждают правила, да, у нас третья национальность по количеству в России ― это татары, они ― мусульмане, но так и в Европе теперь есть Турция , Албания и проч.).Кто–то скажет, что при всем при этом Россия все же не похожа на Европу. Но на это можно спросить: а что понимается под Европой и похожа ли она на саму себя? Неужели между Грецией и Англией различий меньше, чем между Грецией и Россией? Или между Польшей и Испанией? Или между Швецией и Италией? Или между Германией и Турцией? Или между Болгарией и Португалией? Все европейские страны ― специфичны, и Россия тоже специфичная сторона. С кем-то у нас общая религия, с кем-то родственен язык, с кем-то культурные или экономические связи… Одним словом, всякие фанатики настаивающие на какой-то совсем уж огромной специфике России в сравнении с Европой просто по миру мало ездили.
Невозможно не видеть, что все представленные позиции в их различных вариантах и интерпретациях, так или иначе, содержат долю истины. Каждая из позиций достаточно обоснована, и невозможно выделить ту из них, которая была бы синтезирующей все остальные, или явно господствующей, или более глубокой. Если посмотреть на российскую историю, то каждая из позиций отражает воззрения различных групп, или воззрения того или иного времени. И это время давало повод для таких размышлений. Ведь их правомерность подтверждалась не только нашими внутрироссийскими теориями, но и интеллектуалами всего мира. Если после революции Россия действительно виделась культурным авангардом, то ведь и до сих пор картины Малевича стоят баснословных денег. Если после победы над Германией, получения ядерного оружия, строительства первой атомной электростанции и атомного ледокола, запуска первого спутника и первого человека в космос во всем мире «быть интеллектуалом» в то же время означало «быть «левым» ― этот факт тоже не отменишь. Короче говоря, все вышеперечисленные позиции ― не плод теоретической интерпретации некой неуловимой реальности, а отражение неких действительных процессов и культурно-исторических позиций России в течение времени или в сознании определенных классов.
Вторая особенность всех перечисленных теорий, и эта особенность буквально лезет в глаза, связана с тем, что все позиции, так или иначе, замкнуты на Европу. Даже позиция, поставленная первой, которая, казалось бы, никак динамически не цепляется к Европе, а просто формально-логически отделена от нее и, казалось бы, может быть описана без привлечения «Европы», на самом деле не обходится без нее. Достаточно прочитать труды как прошлых, так и современных славянофилов и евразийцев, чтобы увидеть, что большая часть их размышлений посвящена бичеванию Европы и попыткам размежевать ее с Россией.. Даже всем известное разделение на славянофилов и западников, все же было именно таким разделением, а не делением, скажем, на славянофилов и восточников. Европа ― это зеркало России. Через Европу Россия самоидентифицируется.
