Англичане подготовили в 1843 г. дополнительный договор, обеспечивавший «честные и постоянные» пошлинные тарифы — позднее зафиксированные на уровне около 5 %. Летом 1844 г. по договору в Ванся на США распространились права, полученные Великобританией, а также право экстерриториальности: иностранцев за совершенные преступления судили в присутствии их консулов. Договор Ванся содержал пункт о «наиболее благоприятствуемой нации» — средство, к которому потом прибегали все иностранные государства и которое предоставляло всем им привилегии, полученные одним из них. В том же году представитель короля Луи-Филиппа, осознававшего роль Франции как защитницы католической церкви, попросил императора разрешить внести в договор Вампу пункт о возможности распространения ее учения. Были изданы эдикты, разрешившие последовательно католическим и протестантским миссионерам проповедовать и строить храмы в портах, упоминавшихся в договорах. К 1847 г. Бельгия, Швеция и Норвегия подписали договоры с империей. До 1887 г. были заключены семнадцать соглашений, предоставлявших каждой торгующей нации права, за которые Пальмерстон вел войну.
ПОСЛЕДСТВИЯ ВОЙНЫ
Из пяти портов Нинбо оказался второстепенным. Фучжоу специализировался в вывозе чая Чжэцзяна, в основном предназначенного для США. Амой поддерживал контакты с Формозой, Филиппинами и Малайей, наиболее значительным продуктом его экспорта был труд кули. С самого начала Шанхай выделялся как новый центр зарубежной торговли. Квадратная миля земли за пределами городских стен была предназначена для западных жителей. Эта земля со временем образовала международную и французскую концессии, управляемые иностранным муниципальным советом, в котором китайцы могли арендовать землю, но не владеть ею.
Продукция долины Янцзы начала прибывать в большом количестве на пристани Шанхая. В 1855 г. более 400 пароходов вошли в порт или вышли из него. Два года спустя зарубежная торговля Шанхая достигла 65 миллионов долларов, что составило половину объема торговли империи.
Об опиуме почти ничего не говорилось в договорах. Наркотрафик оставался нелегальным и рассматривался как контрабанда в открытых портах. Однако рядом с Гонконгом с прибывавших кораблей грузы перемещались на быстрые катера, которые заходили в почти каждую деревню вдоль побережья. Потребление «небесного наркотика» составляло в 1850 г. уже половину того, что потреблялось до войны.
ВНУТРЕННИЕ ТРУДНОСТИ
Положение маньчжурского правительства, когда император Даогуан умер в 1850 г., было менее прочным, чем когда-либо. Престиж армии был утрачен в «опиумной войне». Судебные офисы открыто продавались.[176] Перенаселенность сокращала долю каждого человека в национальном продукте. Три четверти всех крестьян были безземельными, и они готовы были искать пропитания бандитизмом. Объем внутренней торговли уменьшался из-за отсутствия серебряных монет. Из всех кандидатов на экзаменах гражданской службы только один из пятисот получал должность, и многие из остальных присоединялись к массе недовольных интеллектуалов. Быстро росла численность тайных обществ, и произошел всплеск издания политических памфлетов. К 1850 г. все признаки предвещали революцию.
В заключительных номерах Chinese Repository в начале 1851 г. отмечается устойчивый характер восстаний в горных районах дальнего юга. Появился и лидер — Хун Сюцюань, младший сын в семье из народности хакка, чьи предки мигрировали с севера восемь веков назад. Хун три раза проваливался на провинциальных экзаменах. В 1843 г. в возрасте двадцати девяти лет он слушал проповеди одного протестантского миссионера. Спустя четыре года он получил христианское образование, и со временем создался культ Хуна как младшего брата Христа.[177] Начав восстание в 1851 г., Хун возглавил 30-тысячную армию крестьян, углежогов, грузчиков, работавших на суше. Они противостояли полумиллионным правительственным войскам в двух южных провинциях, но многие в них были наркоманами, и их офицеры не прошли обучение.
НАЧАЛО ТАЙПИНСКОГО ВОССТАНИЯ
За восемнадцать месяцев после апреля 1852 г. мятежники достигли долины Янцзы, покрыли по реке и вдоль реки расстояние в четыреста миль (644 км), послали летучий отряд на север к окрестностям Тяньцзиня — они продвинулись на расстояние в две тысячи миль (3220 км) по сердцу империи. После падения Нанкина Хун официально провозгласил себя в древней южной столице императором династии Тайпин («Великого благоденствия»).
До 1854 г. имперские войска не одержали ни одной победы. Если бы Небесный император сразу бы двинул маньчжуров из Пекина или занял Шанхай с его большими доходами от таможенных пошлин, его власть была обеспечена.[178] Сначала иностранцы были склонны считать повстанцев единоверцами. Шанхайские добровольцы даже отогнали маньчжурскую армию от места, где та разбила лагерь. Тайпины представляли себя националистами. За отмену ими ношения косичек их прозвали «длинноволосыми повстанцами». Они уничтожали маньчжуров везде, где их обнаруживали. К китайцам они относились с уважением и обещали регулярное перераспределение земли в случае необходимости. Некоторые ученые находили в учении тайпинского движения возвращение к некоторым из доктрин Ван Аньши.
Существуют предположения о христианском влиянии, проявлявшемся в запрещении опиума, азартных игр и полигамии. Тайпинские войска пели гимны и почитали Троицу. Женщины получили полное равноправие, и в войсках имелись отдельные, специальные женские формирования. Чиновничество рекрутировалось путем проведения экзаменов, но тесты имели «практический характер» и иногда включали вопросы по Библии. Во время продвижения на север мятежники соблюдали превосходную дисциплину: они уважали частную собственность. Тайпины смело передвигались, овладели стратегией обхода сильных позиций противника и совершали диверсионные атаки. Однако потеря лучших полевых командиров ослабила «крестовый поход». Сам Хун обосновался в Нанкине, занимался пустой тратой времени, практиковал даосистскую магию[179] и заполнил свой дворец наложницами.
МЕЖДУНАРОДНЫЕ ИНЦИДЕНТЫ
Как китайцы и опасались во время заключения Нанкинского договора, контакты между ними и белыми породили ряд дипломатических инцидентов. Однажды после нападения толпы на миссионеров вблизи Шанхая консул ее величества сэр Гарри Паркс закрыл путь рисовой флотилии из Великого канала. Так как пираты постоянно занимались своим ремеслом вдоль юго-восточного побережья, иностранные корабли начали предлагать эскортировать под своими национальными флагами обеспокоенных китайских купцов. Сначала практика конвоирования имела честный и справедливый характер, но она превратилась в рэкет, когда иностранцы требовали платить им по грабительским ценам и грабили тех, кто отказывался покупать защиту. Многие китайцы, владевшие джонками, действовавшие из Гонконга, регистрировали их как английские суда, претендуя, находясь под «Юнион Джек», на привилегии иностранного статуса.
Фактории Кантона оставались за пределами стен, но город, наполненный демобилизованными войсками и людьми в век недоверия и подозрения, по-прежнему относился враждебно к белым нациям. В течение четырнадцати лет после «опиумной войны» ни один иностранец не был допущен в город.
ВОЙНА С АНГЛИЕЙ
Энергичный специальный уполномоченный Е Мин-чэнь был послан в Кантон, чтобы подавить местные восстания и достичь максимального компромисса с иностранными державами. В октябре 1856 г. «Эрроу», береговая гонконгская джонка, плававшая под британским флагом, была захвачена под предлогом участия в пиратской деятельности. Хотя Е в конечном счете отпустил «Эрроу» и ее экипаж, премьер-министр лорд Пальмерстон, отличавшийся шовинизмом, попросил парламент отомстить за оскорбление Англии.[180] Местные военно-морские силы под командованием адмирала Сеймура отплыли в Кантон и пробили брешь в городских стенах. В ответ толпы китайцев сожгли фактории, простоявшие столетие, и убили некоторых белых людей.
Лорд Элгин, имея полные дипломатические полномочия, прибыл летом 1857 г. Его войска были переброшены в Калькутту для подавления восстания в Индии, но он смог собрать несколько сот английских и французских моряков. Его силы вошли в Кантон, захватили Е в его ямэне, и Е был отправлен в качестве пленника в Калькутту. Французские войска соединились с английскими после казни китайскими властями провинциального католического миссионера отца Шапделена — возможно, из-за того, что их военачальники считали, что все христиане связаны с тайпинами.
ПЕРЕГОВОРЫ В ТЯНЬЦЗИНЕ
