Во время двух войн и революции Запад и Восток распознали друг друга, определили особенности каждой стороны. Китайцы увидели бурную и энергичную деятельность белых людей в восемнадцати провинциях страны. Немного солдат, авантюристов и даже миссионеров, открывших страну, с уважением относились к учтивости или опытности, входивших в конфуцианские «пять достоинств». Белые сожалели о классической педантичности китайских мандаринов. Они презирали китайцев за отсутствие военной доблести и слабый патриотизм, которые позволяли солдатам торговаться о своем жалованье, прежде чем встать в строй, и кули — за готовность служить любому противнику, если тот покажет ему серебро.
Война, как полагает конфуцианский мыслитель, — это соперничество дикарей и находится за порогами этики. Он предпочитает стратагему насилию, и у него нет концепта рыцарской доблести[192] — фактически концепт почти неизвестен. Ли Хунчан казнил тайпинских принцев, которые сдались, полагаясь на обещание провести амнистию. Он был просто приведен в замешательство гневом генерала Гордона, который угрожал его жизни, прежде чем вернул все знаки отличия, которыми Ли наградил его.[193] Политический мост соединил Европу и Китай над пропастью недопонимания, которая оставалась глубокой и широкой.
Глава 8
ТВОРЦЫ ЭРЫ «ПРОСВЕЩЕННОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА» В ЯПОНИИ
Мы наследовали трон молодыми и слабыми. И днем и ночью мы думали, как мы сможем сохранить положение Нашего государства среди других государств мира и выполнить Волю Наших Предков…
В настоящее время, когда мир совершил огромный прогресс и каждое государство расширяется в разных направлениях, только Наше государство остается далеким от остального мира, придерживаясь старых традиций и обычаев…
Поэтому Мы торжественно обещаем… принести благополучие и счастье Нашим подданным и действовать в неограниченном океаническом пространстве, чтобы распространить Наше национальное влияние и поставить Наше государство на фундамент, прочный как скала.
Обращение Императора Мэйдзи к Своим подданным, 1868
ЧЕТЫРЕ КНЯЖЕСТВА[194]
В эпоху Мэйдзи произошел переход власти от Токугава к четырем западным княжествам, главным из которых было Сацума на Южном Кюсю, являвшееся владением семьи Симадзу. По доходам от риса это был второй крупнейший из старых феодов. Источником торговой прибыли феода была торговля на островах Рюкю, которыми правили Симадзу как короли. Значительную часть торговли феода с островом Окинава составляла контрабанда из Китая, потому что Сацума, находившееся в безопасности в своем юго-западном бастионе, могло почти игнорировать власть сёгунов, хотя соблюдался принцип периодического присутствия при дворе в Эдо. Враждебное отношение Сацумы к иностранцам ставила сёгунат в его последние годы в затруднительное положение, но бомбардировка столицы княжества Кагосима британской эскадрой в 1863 г. заставила Сацуму уважать Запад и выступить за строительство военно-морских сил.
Княжество Тёсю, феод семьи Мори, расположенное на западной оконечности острова Хонсю, стало сильным благодаря своему контролю над Симоносекским проливом, водным путем между Западной Японией и портами Внутреннего моря. Оно также сопротивлялось «варварам» и подверглось контратаке флота союзников. Последовала внутренняя борьба, в которой изоляционистская партия потерпела поражение. Вследствие этого Тёсю следовала иностранному образцу, организуя княжескую милицию — кихэйтай, — рекрутируемую среди самураев и крестьян, но вооруженную винтовками и тщательно обученную европейской тактике. Кихэйтай остановила армию бакуфу и подорвала ее престиж.
Княжеством Хидзэн, близким к Сацуме, но наполовину меньше, управляли Набэсима. Хотя Хидзэн было почти окружено сушей, оно извлекало выгоду из торговли с иностранцами и воспользовалось идеями просвещения соседнего Нагасаки. Воины Хидзэн победили последнего сёгуна в его столице и приняли его капитуляцию.
Последним из четырех княжеств было Тоса, феод Коти, занимающий приморскую провинцию в районе широкого залива Тоса на Южном Сикоку. Занимая лишь шестнадцатое место по доходам среди кланов, оно находилось в почти тропическом климате, благодаря которому земля давала двойной годовой урожай риса и процветала бумажная промышленность. Тоса не принадлежало к числу ранних противников Токугава, но его самураи понесли потери в атаках на первые английские и французские войска, высаживавшиеся около Осаки.
Этим княжествам, названным по первым своим слогам Сац-Тё Хи-То (Sat-Cho Hi-То), население которых составляло 2 миллиона человек, суждено было заправлять как в гражданских, так и в военных делах империи до конца столетия. Император полностью доверял силам, которые вернули его к власти, и его охрана состояла из людей Сацума и Тёсю. Среди полицейских столицы было столь много выходцев из Кагосимы, что коренные токийцы любили пародировать акцент полицейских из Кюсю.
ТВОРЦЫ НОВОЙ ЭРЫ
Создателей новой эпохи было немного — всего пятьдесят пять человек. В их число входили восемь придворных аристократов, из которых лишь принцы Сандзё и Ивакура играли видную роль в Реставрации. Остальные были самураями, в своем большинстве низкого ранга, самые известные из них — Сайго Такамори из Сацумы, «меч новой Японии», командующий императорской гвардией. Воспитанный в благородной нищете, он с юности обладал воинской доблестью, притягательной силой и качествами лидера. Его союз с Кидо Такаёси из Тёсю решил судьбу Токугава.
Сам Кидо, мыслитель и государственный деятель, отличался темпераментом от воинственного Сайго, но оказал в равной степени неоценимую услугу в организации нового правительства.[195] Третьим членом триумвирата Реставрации был Окубо Тосимицу (в «Истории Востока», т. 4, кн. 2, упоминается как Тосимити. — Пер.). Проницательный и надменный, возможно с более импозантными манерами по сравнению со своими соратниками[196], он помог создать новую национальную армию и повести ее против своих сородичей из Сацумы и против Сайго, своего соседа и друга в юности.
Коллегой Кидо, достигшим высокого положения после ранней смерти Кидо в 1877 г., был Ито Хиробуми из Тёсю. Он в 1863 г. игнорировал изоляционистские законы, нелегально отбыв в Лондон в форме английского моряка. Ито Хиробуми чаще других посещал страны Запада, институты которых он адаптировал для Японии. Его имя, вероятно, больше других упоминается в анналах Мэйдзи.
Омура Масудзиро сделал все, чтобы приблизить дисциплину кихэйтай к дисциплине императорской армии. После его смерти в 1869 г. военное строительство перешло к Ямагата Аритомо. Окума Сигэнобу по происхождению — из семьи мелкого землевладельца в Хидзэн; Итагаки Тайсукэ и Гото Сёдзиро — выходцы из Тосы; все трое будут представлять правительство в новой Японии. Эти многочисленные лидеры были молодыми людьми, в среднем в возрасте моложе тридцати лет в период Реставрации. Все они, особенно Сайго, были знатоками китайской классики, но они были также подготовлены в духе культа самурайского меча.[197] Некоторые учились у Ёсида Сёина, мученика новой эпохи, который, игнорируя полицию бакуфу, проповедовал божественность императора и говорил о долге японцев расширять его власть над Азиатским континентом. Один лишь Окума довольно успешно преодолел презрение воина к денежным делам и стал финансистом.
ПРОСВЕЩЕННЫЙ ИМПЕРАТОР ЭПОХИ МЭЙДЗИ
После капитуляции сёгуна некоторые его сторонники до конца защищались в своих северных замках, погибали, но не сдавались. Токугавский флот продержался несколько месяцев в Хоккайдо. Французы медлили с признанием правительства с измененным составом[198], но энергичный британский министр сэр Гарри Паркс, вызванный из Пекина, поддержал императора.
Муцухито Тэнно, девиз царствования которого получил название Мэйдзи, или «просвещенное правление», было шестнадцать лет, когда он в первый день 1868 г. издал рескрипт о Реставрации. Трудно оценить его личные качества за официальной аурой божественности, но он, по-видимому, имел твердый характер и интеллект выше среднего уровня. Он гораздо больше способствовал величию Японии, чем королева Виктория — расцвету Британской империи.
Спустя почти два года после его восшествия на престол императорский двор переехал в Эдо, известный после этого как Токио, или «Восточная столица». Трехнедельный переезд императора по Токайдо в новый дворец был его первым выходом из церемониальной изоляции, и он часто останавливал движение золоченого пурпурного паланкина, чтобы посмотреть, как его подданные собирают урожай риса. С Мэйдзи вернулись более ранние формы почитания императора, которые были отменены со времен Иэясу.[199] Он стал первым монархом, отдавшим в храме Исэ личные почести своей прародительнице божественной Аматэрасу. С влиянием конфуцианства было покончено, несмотря на протесты ученых, поскольку оно было «иностранным» учением. Духовное ведомство намеревалось «очистить» религию и придать ей национальный характер. На время оно отделило международную веру буддизм от истинно местного, национального синтоизма и стало более важным по сравнению со всеми другими государственными органами.
