же просто зашла, а они сразу орать и под столы прятаться.
— Девушка, идите и сядьте уже где-то в уголке, не мешайте работать! И зверюгу свою заберите.
Но я не пошла и не села, хотя с меня натекла уже приличная лужа воды. Я осталась, и зверюга моя осталась. И я сейчас не про Бестию даже.
— Михель Соль, Трей Кесси, Ром Мыльный, — продолжала стоять на своем. — Эти дети сейчас одни на острове, напуганы и, возможно, им грозит опасность, ведь…
У собеседника сдали нервы. Мужчина схватил полупустую кружку с недопитым кофе, швырнул на пол и наконец-то оторвал зад от стула. Жаль, что не для того, чтобы самолично броситься на поиски галчат.
— Пошла вон! Вон отсюда!!! Выкиньте эту девчонку из штаба! Вон!!!
Вид красного начальника, брызгающего слюной и фонтанирующего злобой, произвел на меня неизгладимое впечатление. Настолько неизгладимое, что я действительно развернулась и пошла. Но не в уголок, на что надеялся мужчина, а к тому самому столу буквой «П».
Встала между двумя женщинами, осмотрела заваленный бумагами стол и совершенно спокойно попросила:
— Можно мне посмотреть списки дежурных?
Мне тут же протянули папку. Кивнув, быстро открыла, пролистала и нашла на пятой странице своих потеряшек. Детей селили в комнаты по четыре человека, в редкие смены по пять. И обычно дежурство несли тоже комнатами, значит… Я отыскала четвертую фамилию мальчика, запомнила номер домика, комнату и вернула папку на стол.
— Спасибо, — я была сама вежливость, если не считать холодной решимости, вновь вернувшейся в тело и разум.
Отошла от стола, кивнула Бестии, малость растерянной и слегка пришибленной встречей с начальством.
— Бестия, пойдем. Прижучим кое-кого!
Ведь то, что знают трое, знает и четвертый. Ну или догадывается так точно! А мне сейчас хватит любой зацепки.
Мы с дракошкой вновь выскочили на улицу в дождь и холод, не сговариваясь перешли на бег и умчались к корпусам, где спали галчата. Окна в домиках не горели, и, по идее, все дети должны были тихо сопеть в своих кроватках. Но то по идее.
Будь я любопытной десятилеткой, то спокойно уснуть, когда вокруг творилось вот такое, не помогло бы даже самое сильное снотворное!
Я огляделась и перешла с бега на быстрый шаг. Бестия трусила рядом по чавкающей лужами тропинке.
— Ррра! — высказалась она.
— Поддерживаю, это концентрированная сволочь, а не начальник. Ничего, сейчас найдем доказательства и…
И что будет дальше предположить мне не дали.
Дверь в домик, где как бы спали, по мнению взрослых, а как по моему собственному, так сто процентов бдели любопытные дети, отворилась, и в проеме показалась до боли знакомая фигура в черном комбинезоне факультета звездокрылов.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. О детской непосредственности и боевых манжетах
Бестия среагировала первой. Она радостно пискнула и со всех лап помчалась навстречу. Игнорируя ступеньки, распахнула удивительные крылья, на внутренней стороне которых серебрилось свое собственное звездное небо. В один прыжок хвостатая непоседа взлетела на крылечко и сжала ногу встречающего в крепких драконьих объятьях.
— Бестия?
Голос Глена мог посоперничать с любым раскатом грома, но шаловливую малышку это не смутило. Она подняла голову, глянула честными, не замутненными наличием совести глазками и расплылась в клыкастой ухмылке. Ну как на такую сердиться?
Вот и Глен не осилил науку гневных педагогических взглядов и ласково почесал драконий нос, а потом поднял голову и заметил меня.
— Адриана!
— И снова привет, — сказала я с усталой улыбкой на губах и поднялась по ступенькам под защиту козырька. — Ты почему здесь?
Он, видимо, хотел задать тот же вопрос, но я опередила.
— Госпожа Магни сняла меня с поисковой операции, собрала всю малышню здесь и велела глаз с них не спускать, — пробасил Глен, отступая в сухое и прогретое нутро домика. — Сказала, что интуиция подсказывает: эти хитрые головастики что-то знают, но не хотят рассказывать. Но я-то понимаю, что это из-за руки…
И он кивком головы указал на правую руку, которая все еще не восстановилась после вывиха. Я прошла за ним, сняла и встряхнула неприлично мокрую куртку ядожалов, скрутила и выжала мокрые волосы. И все это время торопливо говорила:
— А я тебе так скажу: у нашего, то есть вашего, декана просто потрясающая интуиция! Госпожа Магни права от и до. Эти хитрые моськи кое-кого покрывают.
— Кого? — уточнил Глен, протягивая мне полотенце для рук.
Я с благодарным кивком приняла такое важное и нужное сейчас полотенце и приготовилась отвечать, но тут потеплел камень переговорного устройства.
— Наши вызывают… Ты можешь пока собрать всех и усадить в круг?
Глен кивнул и без колебаний ушел по коридору. Бестия проказливой тенью поцокала за ним. Через мгновение спальный домик сотряс коллективный детский вопль: «Дракон» и мощный рык:
— Дети-и! НЕТ!!!
Я сделала шаг, но подавила порыв броситься на выручку и торопливо сжала обжигающе-горячий камень переговорного устройства. Закрыла глаза, вслушиваясь. Вздрогнула от пронзительного:
«Адриана».
Моментально узнала Кристена Арктанхау, вспомнила его последний приказ и повторно обиделась. Впрочем, обида жила лишь до его следующего:
«Адриана, пожалуйста, не молчи! Где ты? С тобой все в порядке?»
Это было до того странно, что я открыла глаза и посмотрела на камень, зажатый в руке. Что за необоснованная паника в лучших традициях моего старшего брата? Увы, но и он не мог мне внятно объяснить, что вообще происходит.
Быстро отчиталась:
«Я в спальном домике с Гленом, детьми и Бестией, которую эти самые дети в данную минуту пытаются растащить на сувениры».
Шумный выдох облегчения, и я услышала нечто невероятное:
«Поговори со мной».
Дальше по коридору что-то печально рухнуло и сломалось. Дети встретили грохот дружным воплем маленьких дикарей, Глен отчаянным:
— Бестия, слезай с люстры!
«Эмм… Сейчас?» — выпалила я, мысленно гадая, как бы так потактичнее намекнуть, что у меня там дракона на кусочки делят.
«Всего минуту».
«Хорошо… О чем?»
«Не знаю. Просто поговори. Хочу слышать твой голос».
Я огляделась по сторонам, взглядом ища тему для разговора, и неожиданно вспомнила:
«Здесь я впервые поцеловалась».
Сказала. Потом поняла, что сказала. Потом хлопнула себя по лбу и мысленно сгорела от стыда.
«И как? Понравилось?» — вкрадчивым тоном уточнил северянин, явно не догадывающийся о румянце на моих щеках.
Я устало прислонилась спиной к стене, потому что ноги уже отказывались держать, и постаралась не расхохотаться при воспоминании о том самом первом разе.
«Кристен, мне было девять, ему, кажется, одиннадцать. О каком там «понравилось» может идти речь?! Как вспомню, так рыдать от смеха тянет! Мы остановились друг от
