с мистером Стоксом. На ней было легкое пальто, защищавшее от апрельского холода, и проклятый ремешок постоянно сползал с плеча. Только металлический значок службы ГО, который она приколола к лацкану пальто, немного помог закрепить ремешок на месте.
К тому времени, когда они покинули пост патрульной службы, интерьер которого напоминал офис и содержался в безупречном порядке, «затемнение» было в полном разгаре. Луну почти полностью скрывали тяжелые облака, не дававшие лунному свету возможности пробиться через их плотную завесу. На улице стояла кромешная темнота.
Несмотря на ночную прохладу, ладони Грейс вспотели.
– Идемте уже. – Мистер Стокс уверенно зашагал вперед.
Грейс осторожно двинулась следом.
– Мисс Беннетт, мы не можем торчать у поста всю ночь. – В тоне мистера Стокса послышалось нетерпение.
Она испытала горечь сожаления. Ей не следовало наниматься в подразделение по защите населения при воздушных налетах. Как она вообще сможет проводить так каждую ночь в кромешной тьме?
Грейс медленно побрела на звук голоса мистера Стокса. Раздался его смех.
– Вы, новички, все одинаковы – слепы, как кроты при дневном свете. Когда ваши глаза привыкнут, мисс Беннетт, найдите белые линии на бордюрах, и тогда вы с легкостью сможете следовать по ним.
Указание прозвучало скорее снисходительно, чем наставительно, но все же Грейс сделала так, как было предложено. Как он и говорил, ее глаза действительно привыкли к темноте, и она смогла различить линии, нанесенные толстым слоем краски.
Она и имеющий большой опыт уполномоченный по ГО осторожно пробирались по затемненным улицам отведенного им сектора, такого знакомого днем и совершенно неузнаваемого в темноте. По пути он показал ей, где расположены бомбоубежища, а также любые участки, которые могли бы вызвать проблемы у населения в случае бомбардировки.
Проходя мимо домов людей, он перечислял их имена. В случае бомбардировки им нужно будет записать каждого жителя, который спустился в бомбоубежище.
Помимо имен и участков мистер Стокс повторил все детали, которые уже были представлены Грейс в Учебном пособии, хотя отрывки о воздействии газа там были не такими наглядными, а описания травм и близко не были такими кровавыми.
Если бы мистер Стокс мог видеть ее лицо, он бы понял, что его слова иногда просто вызвали у нее отвращение. Но, возможно, в этом и заключался его план. От него вполне можно было ожидать, что он постарается убедить ее уйти.
– Тейлоры, – враждебно пробормотал он себе под нос. – Вы это видите? – спросил он, на этот раз громче, явно выведенный из себя.
Грейс вглядывалась в темноту, пытаясь игнорировать тяжесть, которая, казалось, давила ей на глаза. Там, на расстоянии, золотое свечение обрамляло квадрат удаленного окна.
Грейс чуть не рассмеялась. Свет был едва заметен.
– Безусловно, немецкие самолеты не могут это разглядеть.
Мистер Стокс зашагал быстрее.
– Королевские ВВС уже проверили и подтвердили, что подобное несоблюдение правил «затемнения» действительно можно увидеть с неба ночью. Только вчера немцы вторглись в Норвегию и Данию. Мы можем быть следующими. Вы хотите, чтобы ваш дом разбомбили из-за того, что Тейлоры не закрыли окна как полагается?
Этот вопрос потряс Грейс.
– Конечно же нет.
– Опоздал на автобус, ага, как же, – проворчал мистер Стокс, ссылаясь на недавнее заявление Чемберлена. – Если мы проиграем эту войну, то потому, что наше правительство чертовски медленное.
Грейс тоже слышала эту радиовещательную передачу, в которой Чемберлен утверждал, что Гитлер «опоздал на автобус», поскольку ему следовало напасть в начале войны, когда он был готов, а Британия – нет. Хвастовство было неуместным, поскольку несколько дней спустя Гитлер напал на Норвегию и Данию. Последняя пала в считанные часы. Вся Англия была недовольна реакцией Чемберлена на войну.
Мистер Стокс стремительно взбежал по парадной лестнице, Грейс сомневалась, что когда-нибудь сможет привыкнуть двигаться с такой же скоростью в этой непроглядной тьме.
– Мистер Тейлор, погасите свет. Я ведь вам говорил, что в следующий раз вы будете оштрафованы…
Грейс сделала все возможное, чтобы спрятаться в тени, которая с легкостью поглотила ее. Она была готова к нападению Германии, но не имела желания штрафовать жителей Лондона за то, что они не задернули плотно шторы.
В течение следующего месяца Грейс надевала свою жестяную каску уполномоченного три вечера в неделю. Она неохотно сопровождала мистера Стокса, когда он терроризировал благонамеренных жителей Лондона, чьи усилия по отключению электричества оказывались не на должном уровне.
За это время миссис Уэзерфорд получила известие от Колина, который неоднократно заверял, что у него все хорошо и он добился успехов в боевой подготовке. Грейс же получила еще одно письмо от Вив. Жизнерадостность ее подруги лилась со страницы с такой живостью, что Грейс казалось, будто она чувствует успокаивающий эффект голоса подруги, пока читает ее письмо. На какую бы должность ни была назначена Вив, информация об этом была зачеркнута военным цензором толстой черной полосой. Ну а главное, Вив была в целости и сохранности, и это принесло Грейс невероятное облегчение.
Просматривая все письма от Вив, Грейс не могла не задуматься о Джордже Андерсоне. По правде говоря, она надеялась хоть на какое-то известие от него и была несколько разочарована, не получив от него ни строчки. И все же, она регулярно просматривала корреспонденцию, полученную на почте для «Книг на Примроуз-Хилл», в надежде, что он мог написать.
Однажды днем, когда она пересматривала последнюю почтовую доставку, в магазин влетел мистер Притчард с зажатой в костлявых руках газетой. Полосатик беспокойно кружил вокруг его лодыжек, пока он выкрикивал новости на весь магазин.
– Эванс! Наци сейчас во Франции. А также в Голландии и Бельгии. Но Франция, Эванс, Франция!
Холодок страха пробежал по спине Грейс. До этого у Гитлера не хватало смелости напасть на Францию, но он захватил все страны, граничащие с Англией. Если Франция падет, то только Английский канал встанет на пути Гитлера к Британии.[5]
Мурашки побежали по телу Грейс, и она сразу же подумала о своих друзьях на войне. Только позже она поняла, что ей следовало бы в равной степени бояться за себя и за всех остальных жителей Лондона.
Мистер Эванс появился в передней части магазина с такой поспешностью, какой Грейс никогда не видела. Он не потрудился отметить место, на котором остановился, а просто закрыл книгу и отложил в сторону на прилавок.
– Чемберлен уже подал в отставку?
– Я не знаю, – пожал плечами мистер Притчард. Он беспомощно посмотрел на газету. Теперь страниц в ней было в два раза меньше, чем в прошлом году, еще одно свидетельство ограничений на бумагу.
– Да помогут нам Небеса, если он этого не сделает. – Мистер Эванс
