Бьянка…
Комната сразу опустела. Как будто в ней уютно потрескивал камин, а потом взял и потух. Я привыкла видеть подругу рядом, слышать ее смех. Даже если Бьянка ругала меня, все равно на душе было спокойно и тепло. А теперь… Теперь…
Так, все! Стоп. Все будет хорошо. Нечего раскисать. С Бьянкой не случится ничего плохого. Как сказал тот маг вчера? «Нам нужна приманка, а не корм». Корм… От этих воспоминаний стало еще хуже и я решила взяться за учебники. Вот только ничего хорошего из этой затеи не вышло. Совсем. Буквы расплывались, мысль ускользала — приходилось перечитывать одно и то же несколько раз. Где-то через полчаса я сдалась. Отложила книгу, признав, что не в состоянии ничего запомнить.
Ладно. Попробуем заняться чем-нибудь другим.
Вздохнула, порылась на полках в шкафу, достала яблоко. Машинально сделала его синим, как любила Бьянка. Ну вот опять… Подумала о том, что менять цвет яблок у меня до сих пор получается, хотя магия заблокирована. Потом полезла в ящик письменного стола — там, тщательно замаскированное ворохом тетрадей, лежало недописанное письмо Рику.
Чем больше времени я проводила в Академии, тем реже возвращалась мыслями к жениху. Я получила от него трогательное послание, он писал, что скучает, ждет меня вместе со всей семьей на каникулы, но… Как-то все сухо. Обыденно. Как будто мне пишет старшая сестра или брат. Ни строчки о любви, которые я так ждала. Письма от кузины Мейбл были теплее! С милыми, наивными рисунками близняшек. Я вспомнила, как они выпрашивали конфеты за то, что понесут мой шлейф, и едва не расплакалась.
Может, я себя накручиваю? Может это просто от того, что переживаю за Бьянку? Что, если ему просто не позволили это написать? Возможно, это действительно так, вот только у меня над душой никто не стоит. Никто мне ничего не запрещает. Так почему же я вымучиваю это ответное письмо уже несколько дней, тщательно подбирая слова? Почему у меня самой нет слов любви? Почему? Не от того ли, что уже не первую неделю я думаю вовсе не о нем…?
Настроение совсем испортилось. С другой стороны — я сама виновата. Сердце и так сжимается от страха за Бьянкку, а я устроила самой себе допрос с пристрастием. Сейчас не время. Не буду об этом думать!
Решив бросить попытки учить и писать письма, я швырнула недописанные листы пергамента в ящик, и уже хотела закрыть его на ключ, как краем глаза зацепилась за шнурок. Он торчал в самом углу — потертый, кожаный. Нащупав, потянула за него и вытащила синий камень. Подарок русалки. Надо же… Все это время он лежал в углу ящика, а я и забыла.
Вытащила, поднесла к глазам. Осторожно провела подушечкой пальцев по не ограненной шероховатой поверхности. Теплый. Теплый и холодный одновременно. Как будто стоишь босыми ногами на берегу, утопая по щиколотку в горячем золотом песке, а в лицо дует прохладный бриз. Пахнет солью и водорослями. Чайка кричит в вышине…
Я вздрогнула, очнувшись от внезапного транса, и вновь уставилась на камень. Внутри чернильной тьмы вспыхнули искры.
Как…красиво! Будто звезды на ночном небосклоне…
Надо спросить у Бьянки, как он называется. По привычке обернулась, но наткнулась на пустую застеленную кровать. Сердце сжалось. Я спрошу, когда она вернется. Потому что она вернется! Обязательно…
От злости и беспомощности, от того что я ничего не могу сделать — только сидеть и ждать, не смотря на то что может быть сейчас другу нужна моя помощь, я сжала ладонь, да так сильно, что свело пальцы. В первое мгновение показалось — я схватила горсть тлеющих углей прямо с жаровни! Боль ослепила, я вскрикнула, и вдруг увидела, как по коже, словно ручейки, растекаются во все стороны золотые сверкающие узоры! Линии искрили, вспыхивали на пальцах и наперегонки друг с другом побежали вверх, к локтю. Я вскрикнула и выронила камень.
Все моментально прекратилось.
В дверь постучали.
— Альдэ Альваро, пора на обед, — послышался голос госпожи Юли.
— Да…иду, — хрипло отозвалась я.
— Все в порядке? — женщина приоткрыла дверь и посмотрела с сочувствием.
Она хорошая, эта госпожа Юли. Заботливая. Если бы ее не было в Академии, жизнь здесь была бы совсем другой. Я вдруг поняла, как много она для нас делает, и как редко мы это замечаем, потому что привыкли. Горячий чай. Сладкие пирожки. Сочувствующий взгляд. Доброе слово. Это так важно. Особенно здесь. Вот и сейчас. Она тоже переживает за Бьянку, потому что если кто и узнает первым обо всем, что здесь происходит, так это госпожа Юли.
Я нагнулась, подняла камень и спрятала в карман платья.
— Все хорошо, — проговорила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее.
— Вот и ладненько, — расплылась в улыбке женщина, — Пойдем, милая. Пойдем…
Не смотря на то, что есть совершенно не хотелось, я все равно поплелась на обед, чтобы немного развеяться. Войдя в столовую, увидела Фабио, одиноко сидевшего в углу. Махнула ему рукой и обернулась.
— Госпожа Юли?
— Да, Аурелия? Что-то случилось?
— Нет. Просто… Я хотела сказать вам спасибо. Большое спасибо от всех нас. Мы вас очень любим.
Не дожидаясь, пока растроганная женщина начнет вытирать слезы краешком накрахмаленного передника, я поспешила к Фабио. На душе стало немного легче — давно нужно было сказать эти слова. И потом… Мало ли что случится завтра. Можно просто не успеть сказать спасибо. Или сказать, что любишь.
Просто… не успеть.
— Думаешь, она справится? — вместо приветствия спросил Фабио.
Я молча присела рядом с ним. Он был бледен и напуган. Фабио, всегда такой веселый, такой неунывающий… Сейчас на него было больно смотреть, а я не знала, чем его утешить.
— Хотя о чем это я? Верно? Там же будут опытные охотники, они защитят, — продолжал говорить парень, и я ухватилась за эту мысль, как за спасительную соломинку.
— Конечно! Конечно, защитят. Там же лучшие из лучших! Сильнейшие маги, они…
— Они?! — неожиданно Фабио вскочил, смахнув со стола солонку. — Что это за маги такие, которые квалиса не могут поймать! Плевое дело, даже я бы справился!
Он кричал, ища глазами что-то, что можно разбить или разорвать, его лицо перекосилось от боли, а я почему-то вскочила и бросилась к нему. Он сжимал меня в объятиях так крепко, что от боли наворачивались слезы, но я терпела, я стояла и гладила его по голове, понимая, что ему сейчас ни в коем случае нельзя быть одному.
— Тихо, тихо… — шептала, не думая о том, зачем все это говорю, — Все будет хорошо. Слышишь? Все будет хорошо…
Когда Фабио немного успокоился, мы сели за стол. Госпожа Юли молча убрала рассыпанную соль, поменяла скатерть и принесла еду. Я ковыряла вилкой в жарком, пока наконец не отставила тарелку. Кусок не лез в горло.
— Фабио, — шепотом позвала я.
Парень одарил меня рассеянным взглядом. Он тоже так и не притронулся к еде.
— Можешь сказать, что это за вещица? — я достала камень и положила на стол.
— Откуда это у тебя? — студент напрягся и тут же огляделся по сторонам. — Быстро спрячь, пока никто не увидел!
— Так ты знаешь? — переспросила я, пряча браслет подальше от посторонних глаз.
— Это маэра, — понизив голос, проговорил Фабио. — Минерал обладающий волшебной силой. В руках мага, он превращается в артефакт. Его возможности увеличиваются в сотни раз, если рядом маг или другие артефакты. Ты представляешь, что с этой штукой творится в стенах Академии?! Здесь сотни магов! Тысячи атрефактов! Это же Авэлин! Я в живую только раз его и видел до этого, и то он был маленький. Гораздо меньше, чем этот.
— Значит, маэра увеличивает силу мага, так?
— В целом — да. Но не только. Его свойства до конца не изучены. Послушай, Аурелия. Не знаю, откуда это у тебя, но лучше не показывай его больше никому.
— Почему?
— Такие вещи запрещено даже держать в стенах Авэлин, не то, что использовать! Если найдут — накажут. И еще. Если кто-то отнимет это у тебя — назад не вернет ни за что.
