— Не обижайся, Заяц! — и ушел.
Сергей, закурив, склонил голову к коленям.
— Я тебя ненавижу, — ее голос прозвучал с упреком и надрывом. — Ненавижу!
— Я знаю, — ответил он, снова глубоко затягиваясь. — Но это ничего не меняет.
Это действительно ничего не изменило. Ненавидела ли она его, любила ли, хотела остаться с ним или нет — ее не спрашивали. Он вел себя так, как будто ничего не произошло. Управлял ей согласно своему настроению, без стеснения показывая, как свою жестокость, так и снисходительную доброту. Лишь только когда она крепко спала, он позволял себе нежно бережно перебирать руками ее волосы, уткнувшись носом в спину, покрывать ее едва заметными поцелуями, и замирать от спокойствия и счастья.
Дашка была его личным ночным оберегом, его маленьким, пушистым, теплым Зайцем, с мелкими ровными зубками. Зайчонок, временами — жалкий и зашуганный, временами — веселый и заводной, но всегда — его. Всегда податливый, всегда сладкий, всегда вкусный.
В ночной тишине возникающие в голове образы его погибших родных девчонок хоть и не оставляли его, но уже не так рвали душу. При надвигавшейся тоске, грусти и печали он крепче начинал прижимать к себе Дашку, тормошил, покусывал, заводя себя и ее.
— Эй, не спи, Зайка, мне надо тебя трахнуть. Просыпайся! — говорил он ей
Даша сладко потягивалась и лениво приоткрывала глаза.
— М-м-м, давай попозже, — еле внятно произносила она, снова устраиваясь спать.
— Не-е-ет, — возражал он, шлепая по попе. — Сейчас и жестко! Давай, давай активнее Заяц!
Его совесть на смену Дашкиному сну засыпала, образы отступали, все мысли обращались в похоть.
Глава 7
Наступило лето. Сессия шла в полном разгаре. Даша погрязла в учебе. В их постели поселились книжки, конспекты, папки. Усиленно строчились шпаргалки. В зале на полу растягивались ватманы, валялись ручки, карандаши, линейки.
Споткнувшись, в очередной раз, Сергей громко сматерился:
— Дашка, дождешься, вышвырну тебя со всем твоим барахлом!
Она виновато, торопливо сразу начала сгребать в кучу вещи.
— Сейчас все уберу.
— Лучше бы пожрать что-нибудь приготовила, херней страдаешь, все равно все на пять сдашь.
— Давай пиццу закажем, — послышался снизу голос среди шуршащих бумаг. — И зачем ты ходил в деканат договариваться? Я сама могу все сдать.
— Заяц, я итак знаю, что ты самый умный заяц, но мне все это надоело. И не хочу я пиццу. Суп давай какой-нибудь по-быстрому сообрази, желудок уже второй день что-то болит. Давай-давай марш на кухню, — распинав в стороны оставшуюся на полу канцелярию, он схватил Дашку и подтолкнул ее из комнаты. — Женщина должна быть беременная, босая и на кухне!
— У тебя есть загранпаспорт? — несколькими днями позже спросил он ее, с аппетитом прожевывая ужин. Обстановка в доме не изменилась, Дашка усиленно вгрызалась в гранит своей науки, но еда теперь всегда была готова.
— Не-а, — она обнимала его сзади. Уткнувшись лбом в его затылок, потерлась и легонько прикусила ухо, — а я сегодня курсовую защитила, — похвасталась.
— М-м-м, да что ты говоришь… какая неожиданность… На следующей неделе полетим отдыхать.
— У меня паспорта нет, — повторила Даша, — и я маме уже сказала, что приеду.
— Маме скажешь, что не приедешь и оставь мне свои документы. Мы едем отдыхать!
— И куда мы едем?
— Мы едем туда, где океан, солнце, пальмы, песок и море разврата.
— О-о-о, в пальмы и песок надо ездить зимой, сейчас и тут тепло.
— Не умничай, Заяц!
Россия провожала их ливневым дождем, видимо, чтобы покидавшие страну не сожалели и не сомневались. Улетали частным рейсом. В компании, кроме Даши и Сергея, было еще две пары молодых людей. Увидев среди них Славку, Дашка дернулась, но тут же оказалась в крепких объятиях Сергея. Слава, по всей вероятности, так же совершенно не ожидал ее здесь увидеть. Хмыкнув, перевел озадаченный взгляд на друга, растерянно оглянулся на свою девушку, потом на Дашу и снова переглянулся с Серегой. Сергей лишь еще крепче прижал к себе Дашку и равнодушно отвернулся. Небольшое замешательство длилось несколько секунд, потом все сделали вид, что ничего не произошло. Ни сейчас, ни раньше. Маша — девушка Славы, долго не сводила с Дашки взгляда — пристально, придирчиво изучала. Потом наклонилась к Славке и что-то спросила. Славка пожал плечами, быстро насмешливо ответив, поспешил отвлечь внимание подружки на другое.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Устроившись на борту, компания оживленно болтала, все из присутствующих были хорошо знакомы. Они шутили, смеялись, поднимая общие темы. Дашке было невесело — помимо того, что она не понимала сути разговоров, ее с самого взлета тошнило. После часа перелета, измучившись, она поинтересовалась, долго ли еще. Сергей озабоченно поглядел на ее бледное лицо, неопределенно произнес:
— Долго. Часов десять-двенадцать. Пить хочешь?
— Нет, мне плохо. Где здесь туалет?
Она долго блевала в уборной, пока ее полностью не вывернуло. Потом положив голову на колени Сергея, под монотонные разговоры ребят уснула. Проспав, судя по всему, часа четыре, проснулась. Все, кто где, прикорнув тоже спали. Сергей рядом. Аккуратно освободившись, направилась снова в туалет. Ком в горле по-прежнему стоял, но так жестко уже не тошнило.
— Ну как? Лучше? — встретившаяся навстречу Маша с виду участливо поинтересовалась.
— Да так… — вяло отозвалась Даша.
— Я тоже не люблю самолеты, еще смена часовых поясов, — губы девушки красиво надулись. Дашка невольно залюбовалась — Славкина подружка выглядела изысканно, нежно.
«Жаль, что она связалась с этой мерзкой скотиной», — проникнувшись симпатией к девушке, Даша посочувствовала, но тут же подумала о другом. С Машей Слава вел себя совсем по-другому — нежно и заботливо. С виду совсем не был похож на того мерзкого подонка. Но оно и понятно: Таких девушек, как Маша не трахают, на таких женятся.
— Что-нибудь будешь? — любезно предложила Маша, делая вид, что переживает.
— Да, попить можно.
— Безалкогольное или что-то покрепче?
— Воду.
И все же Машу, видимо, любопытство распирало:
— Эм-м, а что у вас с Сергеем? Вы встречаетесь? — не удержалась, спросила.
— Нет, мы просто… — Дашка замялась, подбирая слова, — приятно проводим время.
Сказать «трахаемся» такому нежному созданию не решилась. Внезапно стало обидно за себя, но она гордо вскинула голову, растянув на лице улыбку.
Маша хотела что-то сказать, но передумала. Помолчав, все же произнесла слегка неуверенно:
— Мы там будем у родственников… — девушка тоже явно подбирала слова, — и… хочется, чтоб все было в рамках приличия.
Дашка удивленно вскинула бровь. Маша засмеялась:
— Ну, в смысле, без скандалов, чтобы было. Сергей… он, конечно, невыносим… — многозначительно помолчала, — и… эм-м… ну… лучше, пусть будет, что вы с ним как бы… «встречаетесь», — Маша многозначительно показала пальцами кавычки.
— Это будет кого-то волновать? — удивилась Даша
— Будет, — категорично заявила, не собираясь ничего пояснять. — И… не хочешь заняться шоппингом? — она небрежно кивнула на Дашкины шмотки.
Даша засмеялась:
— С удовольствием, кажется, у меня есть лишних пара тысяч… рублей.
— Ага, смешно, — фыркнула Маша в ответ.
На том континенте встретили их очень тепло. Седоватый интеллигентный мужчина и мягкая, вечно улыбающаяся женщина. Не убирая с лица улыбки, она беспрестанно выспрашивала как дела и как перенесли перелёт. Выяснив, что Даша самая пострадавшая, женщина обложила ее чрезмерной заботой. Она, сбиваясь с плохого русского на английский, предлагала воды, присесть, прилечь, температуру отрегулировать или на свежий воздух выйти. Гостям здесь однозначно были рады, причем, получалось, всем без исключения — даже Дашке.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
