Максим смотрит в глаза, твердо и непоколебимо, давая осознать одну простую вещь — нет, он не уйдет.
Это самая жестокая шутка моей судьбы.
Бьешь, сука, в спину, да? Дрянь.
Часть 7. Наказание
— Я дал тебе немного времени, но ты, видимо, не до конца поняла меня, малышка, — Максим подходит ближе, а я отхожу назад, больше озадаченно, чем испугано. Упираюсь поясницей в комод, а Гордеев отдает мне тяжелый букет роз, пока я растерянно моргаю, неохотно удерживая цветы двумя руками. — У тебя был время смириться с неизбежным, Ярослава. Тебе нельзя отказаться от наших отношений, инициатором могу быть только я, — несколько торжествующе заявляет Гордеев, глядя на меня сверху, отнимая мой дар речи.
Он же просто нелепо пошутил, потому что не хочет расставаться, не так ли?
Опускаю взгляд на розы, разглядывая их утонченные едва раскрытые бутоны кровавого оттенка, и вспоминаю, как мои руки были в крови собственного брата, которая была такая же алая и пугающая. Меня прошибает озноб, и я осознаю, что эти розы тревожат самыми беспокойными чувствами.
— Скажи, тот инцидент в ресторане… Это же ты заставил всех людей умалчивать о случае с моим братом? — спрашиваю я, поднимая взгляд на мужчину, когда его ладонь прикасается к моей щеке, с нежностью поглаживая ее. Не могу понять, слышит ли он меня, когда разглядывает таким вожделеющим взглядом, и стоит ли мне повториться. — Это так происходит, Максим? Ты повел меня заведомо в проверенное место, и никто не хочет свидетельствовать против тебя из-за твоего вмешательства? — задаю я кучу вопросов, которые терзали меня со вчера.
Максим смотрит на меня таким же взглядом, как родитель смотрит на ребенка, задающий глупый вопрос. «Папочка, папочка, а почему лисички не едят колобков?», а он смотрит так насмешливо, обдумывая ложь, не спеша расстраивать ребенка тем, что лисы терзают милых кроликов и съедают их, не оставляя даже забавных ушек и крохотных лапок.
Вот так и сейчас. Я — несчастный кроль, а передо мной лис, который скалится и хитро загоняет меня в ловушку.
— Я никогда не вмешиваюсь, Ярослава. Я — контролирую, — отвечает мужчина, заглядывая мне в глаза. Снова напирает, отводит мою руку с цветами, которые служили мне преградой от его близости, и страстно впивается в губы, с приглушенным удовлетворенным стоном. — Как же сильно я скучал по твоему болтливому ротику, — шепчет он, потираясь об мою щеку легкой щетиной. — Давай поговорим у меня. Я готовился к нашей встрече и нас ждет потрясающий домашний обед. Обещаю, тебе понравится.
— Послушай, мы ведь уже говорили о наших отношениях… — он меня перебивает, яростно возражая.
— Это ты очень много говорила и делала поспешные выводы, — нахмурился мужчина, прикасаясь пальцами к моим волосам. В этот момент мое сердце остановилось, когда я поняла, что нельзя резко шевелиться и обнажать участок шеи. Максим повергает меня в шок, когда приподнимает локоны к своему лицу, прикрывая глаза и втягивает носом мой запах, я тянусь к нему, не давая откинуть волосы в сторону и оголить участок шеи.
— Нет, похоже, что ты меня не понял, Максим, — качаю я головой, впившись рукой в свое плечо, придерживая волосы. Гордеев склоняет голову к плечу, улыбчиво рассматривая мое лицо. — Если ты продолжишь эти отношения, то Андрей поступит так же, как и в ресторане, он не отступится от своего. А не получится у него, тогда у меня будет ссора с отцом, чего я не желаю. Наши отношения были ошибкой и в дальнейшем станут разрушать мою семью. Я больше не стану повторять, если ты поймешь меня на этот раз, — тихо говорю я, замечая, как он начинает гневаться. — Нам было хорошо, я этого не отрицаю, но прошу тебя, не надо больше приходить. Понимаешь? — я беру его за руку, пытаясь быть мягкой, но он презрительно сощурился, перехватив мою ладонь, сжав ее едва не до хруста костей.
— Не приходить? — переспросил он голосом, от которого по пояснице пробежал предостерегающий холодок.
Я молчу, даже не шевелюсь. Он настолько угрожающе сцепил кулак, из-за мне вмиг становится не по себе. Я предпочитаю притвориться, что ничего не говорила. Глупо, но хотя бы соберусь с мыслями. Опускаю голову вниз, не выдержав его взгляда, который буквально раздирал меня на маленькие кусочки, и вздрагиваю, когда на кухне что-то очень громко падает.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Черт, Морозов! Не вовремя… Как же все не вовремя!
— Кто здесь? — встрепенулся Максим, бегая взглядом вдоль по прихожей.
— Это… Ты просто не вовремя, я с подругой, чаюем, — выпаливаю быстро и практически неразборчиво, так как слишком сильно взволновалась. Гордеев срывается с места. — Нет! Ты куда?! Макс, не надо! Стой! — я пытаюсь перехватить его за руку, но он грузно идет на кухню, пока мое сердце колит иглами страха… Я глухо выдохнула, приложив руку под грудью. От эмоций желудок будто стянул тошнотворный узел, а горло пересохло, когда Гордеев поворачивает направо и застывает.
Я выглядываю из-за его плеча, обнаруживая то, как Артем поднимает с мягкого круглого коврика опрокинутую чашку, уставившись на меня оленьими сожалеющими глазами.
— Ты, — выдыхает Максим, глядя на Артема. — Подруга с членом, значит? — обманчиво спокойно переспрашивает мужчина, кинув на меня яростный взгляд. — Что ты, — он судорожно выдохнул, повернувшись ко мне, — себе позволяешь? — рявкнул так, что я поежилась, мгновенно прилипнув к стене. — С какого раза до тебя дойдет, что я не хочу видеть его рядом с тобой?
— Максим, ты переходишь границы, — пискнула я, а когда он протянул ко мне руку, я отпрянула, шокировано на него таращась. Он даже не собирается обращать на меня и мои слова внимания, перехватив мой подбородок, каким-то отточенным жестом, сжав скулы.
— Когда я начну приближаться к твоим границам хоть на шаг, ты будешь кричать от боли, — предупреждает он, и я почему-то ему верю.
Смотрю на него изумленно и напугано, в особенности, когда Артем порывается подойти. Гордеев приближает мое лицо к своему… Я задержала дыхание, боясь лишний раз выдохнуть, лихорадочно думая, что нужно делать в такой ужасной ситуации.
— Ах ты моя маленькая… Шлюха, — он дергает мой подбородок с такой силой, что я зашипела, а когда перехватывает волосы второй, дергая, я уже надрывно вскрикнула. — Я оставил тебя на несколько дней саму, и что я вижу теперь? — его взгляд опаляет синяк, оставленный Артемом. — Похоже, ты подведешь меня к границам быстрее, чем бы тебе хотелось.
— Оставь ее! — Артем порывается сдернуть руку Гордеева с моего лица, но всего короткий миг, и эта рука складывается в прочный кулак, который заезжает парню по носу.
— Господи, не надо, — я пытаюсь перехватить руку Максима, но он отталкивает меня, не сильно, но так, чтобы я отошла подальше.
Артем, схватившийся за стол, зажимает нос, пытаясь остановить хлынувшую кровь. Максим не дает ему времени оклематься, когда наносит жуткие удары, заставляя меня визжать и кинуться к ним, пытаясь хоть как-то оттащить Гордеева от друга, который в считаные секунды оказывается на полу. Он почти не сопротивляется, показывая мне рукой на выход…
Но я не могу его здесь оставить, решительно пытаясь оттащить Гордеева от своего друга.
— Отойди, — рявкает Макс. — Отойди или сама отхватишь! — предостерегает он, кинув на меня враждебный взгляд, снова обращая внимание на мою шею, и, кажется, звереет еще больше.
— Ты же его убьешь! — прикрываю рот рукой, когда он одним коленом уперся в живот парню, заставляя желать, а руками несколько раз жуткими ударами приложил голову Артема к полу. — Пожалуйста, остановись, ты все не так понял! Не надо, Максим! Это все ошибка! — я не могу стоять в стороне, и не зная, как защитить друга самостоятельно, учитывая силу и размеры Максима.
Осматриваю кухню для средства самозащиты.
Адреналин полностью покоряет себе мой мозг, и оббегая стол, я хватаю нож со столешницы, с дрожащими руками, встав перед Максимом. Он смотрит на меня агрессивным взглядом, наполненный дикостью, и оскалился, пугая меня до трясучки.
