смотреть на Татьяну. Лицо его было непроницаемо. Потом вздохнул, сунул назад сигарету в рот.
— Хорошо, убедили. Но я сам выпущу сигнальный огонь, не хочу, чтобы вы мне его поломали. И не здесь. Пойдемте на пляж, там, где мы запускали в первый раз.
— На пляж, так на пляж, — пожала плечами Татьяна, — мне всё равно, лишь бы это уже всё поскорее закончилось.
Степан покопался в своем рюкзаке, достал красную коробочку. Не глядя на остальных, пошёл к выходу, на ходу щелкая зажигалкой и прикуривая. Все потянулись за ним.
Андрей вскочил, стянул со спины рюкзак, смахнул в него камни со стола. Поймав растерянный взгляд Вероники, игриво подмигнул ей.
— Тот парень… Сергей… — медленно сказала девушка, — он не играл, он на самом деле был безумен… Так сыграть невозможно.
Но Андрей её уже не слушал. Закинув рюкзак на плечо, он припустил за остальными. Ну Саша, ну погоди у меня…, весело думал он, я тебе так наподдам! Всё тебе выскажу! Врежу со всей мочи, на всю жизнь запомнишь, как пугать своего друга.
В сгустившихся сумерках они быстро прошли знакомой до оскомины тропинкой к реке. Андрей шел позади всех, ему до сих пор давило в груди, дыхание сбивалось, мучала одышка. Но это были пустяки. Он уже предвкушал, как на берег опустится большой, шумный, весь в огнях вертолет. Как улыбающиеся люди дружески похлопают его по плечу, помогут подняться внутрь, а там на скамейке уже сидит Саша, хохочет, дрыгает от восторга ногами, ах, как ловко он провёл друга! И Марина, непременно там будет Марина. Она улыбнется ему, обнимет, скажет — извини, ну никак не могла предупредить. И он конечно же её простит. И её, и Сашку, балбеса эдакого…
— Сидите все здесь, — приказал Степан, остановившись у большого дерева, того самого, у которого в первую ночь прятались Андрей с Сашей. К всеобщему удивлению, Татьяна послушно остановилась.
Степан один вышел на берег, присев, поколдовал над своей сумкой. Встал, вытянул вверх руки с трубкой пускача и сильно дернул вниз правой рукой.
В небо взмыла красная ракета, оставив за собой длинный хвост. Степан прижал к себе красную сумку и, пригибаясь как партизан под обстрелом, кинулся назад к дереву. С разбега впрыгнул в яму и осторожно выглянул.
— Теперь ждем.
Ракета огненным цветком расцвела на темном небосклоне. Раздался уже знакомый тяжёлый механический гул. Он разрастался, становился всё громче и протяжнее. Небо из-за густых веток деревьев не было видно, но на берегу стало ощутимо светлее, на гальке запрыгали круглые пятна от гигантских прожекторов. Таня перелезла через Лиду, выбралась из ямы и побежала на берег.
— Куда?! — приглушенно воскликнул Степан, кинулся было за ней, но передумал, и скатился назад в углубление под корнями дерева, что-то бормоча себе под нос.
Андрей опустил ветки деревьев как можно ниже и наблюдал, как Татьяна идет по берегу. Она подняла руки над головой и призывно замахала ими.
— Я здесь! — закричала она. — Заберите меня домой, я отказываюсь играть дальше.
Хаотичное движение световых пятен замедлилось, сначала один луч прожектора осветил Татьяну, затем другой. Девушка прикрыла правой рукой глаза, левой продолжая призывно махать. И вдруг замолчала. Голова ее запрокинулась, руки беспомощно упали и повисли вдоль тела. В свете мощных прожекторов она медленно поднялась вверх, кроссовки оторвались от земли, ноги задергались, тело выгнулось, скрутилось. Одежда лопнула, на ней выступила кровь, посыпались оторванные пуговицы. Голову вдавило в плечи, руки, ноги переломало, прижало к туловищу, скатало в один чудовищный кровавый шар, из которого выпирали белые, влажно блестевшие под светом прожектора, кости. Шар немного повис в воздухе, но вскоре с ужасным чавкающим звуком, перекрывшим даже звуковую какофонию, тяжело упал на гальку.
Прожекторы погасли, механический гул стал стихать. Под деревом царило безмолвие.
— Ну, — негромко спросил Степан, доставая дрожащими руками сигареты, — кто еще думает, что это веселый корпоратив?
Глава 8
в котором встречают то, чего не может быть, а в конце делают нелёгкий выбор
В ту ночь долго не могли уснуть. Степан много курил, не отрывая свой взгляд от огня в очаге. Костя сидел на лавке, опустив голову, рядом с ним притулились опустошенные Андрей и Геннадий. Лида сразу забралась на свою лежанку и свернулась клубочком. Вероника тихонько сидела рядом с ней.
Все молчали. Говорить было не о чем, более того, обсуждать произошедшее было страшно. Как будто все решили, что если произнести о случившемся вслух, то это будет признание того, что всё действительно произошло в реальности.
— Я в туалет хочу, — тихо сказала Вероника.
Степан, как будто очнувшись, поднял голову, уставил на нее непонимающий взгляд. Затем кивнул головой.
— Все — на выход.
Костя со вздохом поднялся, за ним встал Андрей, толкнул Гену. Вероника подошла к двери и остановилась, поджидая остальных.
— Лида, ждём тебя.
— Я не пойду, оставьте меня в покое, — сказала Лида. В голосе ее слышалось раздражение. Она по-прежнему лежала спиной ко всем.
— Пойдёшь, никто не должен оставаться один. Если потребуется, мы тебя волоком потащим.
Лида что-то пробурчала, нехотя встала, пошла к выходу и со злостью пнула дверь.
Солнце уже давно село, но висевшая прямо над ними круглая луна и яркие звёзды освещали поляну серебряным светом, разгоняя темноту. Окружавший лес был чёрен. Поднявшийся ветер шумел в кронах, нагибал ветки деревьев. Справили нужду сразу у крыльца. Никто уже не стеснялся друг друга, всем было безразлично.
— Все закончили? — спросил Степан, — Заходим.
Андрей поправил штаны, взглянул на Лиду и замер. Девушка стояла, приоткрыв рот и протягивая дрожащую руку по направлению к деревянным фигурам. Он перевел взгляд туда, куда она показывала, и сердце его тоскливо сжалось.
В свете луны ясно вырисовывались черные силуэты деревянных скульптур. Посередине поляны высился безликий истукан. Он стоял, по-прежнему сложив руки на груди и выставив вперед одну ногу. Грубо обтесанное его лицо освещалось красными сполохами, как будто внутри горел яркий огонь. Он то разгорался, и тогда безглазый лик ярко выделялось в темноте, то чуть притухал,
