дойти до того дома, который видели, до людей. Я не рискну ночевать в этом лесу. И тем более не выйду на открытое пространство ночью. Думаю, что вам всем понятен этот вопрос.
— Эта птица… — медленно сказал Андрей, — она мне снилась, я вам рассказывал. Я летел в вертолете, а такие птицы сидели на краю расщелины. И там, в том сне, я уже был с ними знаком, уже сражался. Я тогда всё понимал, откуда взялась эта расщелина, и почему они нападают на нас… Я понимал, и это знание было где-то глубоко внутри меня, а проснувшись, всё забыл… Как обидно. Во сне я знал, что этих птиц мы называли «птеродактили», но это не те доисторические птицы, про которых в учебнике пишут, просто их нужно было как-то назвать, вот и подобрали наиболее подходящее название.
— А может, это именно и птеродактили, — вздохнул Гена, — думаю, всё-таки пока мы плыли в тумане, случилось страшное землетрясение. И в результате открылась эта расщелина, откуда полезла всякая нечисть.
Степан покачал головой.
— Не хотел вам говорить… Вы решите, что я совсем сошел с ума. Но, мне кажется, сказать нужно. В общем, я узнал это здание. Это институт, тот самый, стройку которого вы так хотели увидеть своими глазами.
— Не понял, — нахмурился Костя, — «стройка века»? Но ты же сам говорил, что там еще на этапе котлована.
— Ну да, было на этапе котлована, когда я недели три назад посещал это место. Меня моя девушка потащила, уж очень она этим НИИ интересовалась. Мы тогда смотрели презентацию, и вот на этих презентациях и был показан институт с разных ракурсов — с высоты птичьего полета, со стороны леса, гор, и с верхушки вот этого холма. Прямо один в один с тем, как сейчас это выглядит. Только на экране было меньше зелени, планировали вырубить лишнее, почему экоактивисты и взъелись. А сейчас всё выглядит заросшим, заброшенным. Но, может, это просто издалека так выглядит, когда придём, увидим.
— А чем должен был заниматься этот институт? — спросил Андрей, — какие научные исследования они должны были проводить?
— Вроде как радиофизический институт, но это неточно, — с сомнением сказал Костя, — а может, планировали заниматься ядерной физикой. Я что-то читал про него, но меня такое мало интересует, поэтому ничего не запомнилось.
— Как он может там стоять, если еще не построен? — прервала его Лида.
— Не знаю, но выглядит всё именно так, как было в презентации. И именно на том месте, где идет стройка. Я начал узнавать местность. Она сильно изменилась, русло реки точно сдвинулось, леса вот этого раньше не было, здесь сплошные поля были.
— Ты хочешь сказать, что мы в будущем? — в лоб задал Андрей тот вопрос, который все боялись произнести вслух. — что нас, как в фильмах, занесло куда-то на сто лет вперед?
— Да не знаю я ничего, — раздражённо ответил Степан, — я вам только рассказываю то, что вижу. Костя, а ты не изучил те бумаги, ну, из сундука которые. Там нигде дата не стояла?
— Я и не смотрел толком, — Костя пожал плечами, — так пролистал немного. Честно говоря, не понял ничего из того, что там написано. Сплошные формулы…
— Сплошные формулы… — медленно повторил Степан. — Ладно, хватит рассиживать, идти нужно. А то сейчас еще кто-нибудь прилетит или из-под земли выползет и пообедает нами. Солнце уже давно перевалило за полдень, темнеет тут быстро. Собираемся и пошли дальше.
— Кто первый поведет Веронику? — вздохнул Костя.
— Никто, — Степан встал, подошел к девушке, взял ее рюкзак, открыл. Покопавшись, извлёк банку тушёнки, пакет с несколькими галетами и пару бутылок воды.
— Ты что делаешь? — с ужасом спросила Лида.
— Веронику мы уже не спасём, а вот сами еще выжить можем. Единственное, что я могу для неё сделать, это — вот, на, держи, — Степан протянул ей бутылку, которую только что достал из её рюкзака. На дне плескались остатки воды. Вероника не пошевелилась, и тогда он положил бутылку рядом с ее здоровой рукой. Остальное сложил к себе в рюкзак.
Лида с открытым ртом следила за его действиями.
— Ты чёртов убийца, — медленно произнёс Гена. — Мародёр и убийца.
— Я еще раз говорю — до темноты мы должны дойти до дома. Если не успеем, то мы покойники. А если будем нести Веронику, то точно заночуем в лесу. Когда придем, то сообщим спасателям, где находится девушка, и они за ней прилетят на вертолёте. Кто хочет дожидаться помощи рядом с ней, оставайтесь, я не против, это ваше решение. Кто хочет выжить — предлагаю идти со мной.
Степан закинул рюкзак на спину и большими шагами, не дожидаясь никого, направился вглубь леса. Обогнул дерево, зашел за разросшийся кустарник. Лида, пряча от всех глаза, также закинула свой рюкзак на спину и поспешила следом.
— Ну, в чём-то он прав… — откашлявшись, промямлил Костя, отводя взгляд в сторону, — я, конечно, не со всем согласен, но… — и, не договорив, пошел вслед за Лидой.
— Пропади оно всё пропадом, — хрипло сказал Геннадий, — один я точно не выживу, у меня просто нет выбора. Простите, ребята.
Он подхватил свой рюкзак, поправил очки на переносице, крикнул «Подождите меня!» и бегом припустил вслед за всеми.
Вероника, запрокинув голову, тяжело дышала. На её щеках разгорался алый румянец, синие губы то сжимались, втягивая в себя воздух, то вытягивались вперёд, выдыхая вместе с хрипами. В уголках губ пузырилась красная пена. В огромных чёрных глазах плескался ужас. Она, не отрываясь, смотрела на Андрея.
— Вероника… — беспомощно начал Андрей. Он наклонился, поднял свой рюкзак. — Прости меня пожалуйста… Но я должен… Я приведу помощь, — воскликнул он, и сам поверил тому, что сказал, — я дойду до спасателей и первым делом приведу помощь. И сам с ними прилечу… Ты только дождись, пожалуйста…
Он попятился, споткнулся о сухую ветку, но не упал, удержался на ногах.
— Я вернусь! — выкрикнул он, стараясь не встречаться с ней взглядом, повернулся и побежал за остальными.
Вероника полулежала у дерева, глазами провожая парня, вслушиваясь в звук его шагов, но вскоре всё стихло, и лишь собственное хриплое дыхание да шорохи леса окружали её.
