Я посмеялась, решив, что оба хороши.
Глава 25
Чудесным февральским вечером мы с Миром сидели в гостиной своего дома и наслаждались волшебством настоящего французского вина с виноградников мсье Бриссара. Он презентовал нам ящик в ознаменование подписания договора об аренде. Это была последняя бутылка из ящика, и от этого вино казалось еще лучше. Мир рассказывал последние новости фирмы, довольно часто звучало слово: «заем» и имя «мсье Дюваль». Я бездумно смотрела в рубиновый бокал, слабо вожделея сигарету.
Маленькие радости жизни, неоспоримо принадлежавшие мне раньше, теперь были под запретом. Доктора запретили мне пить и курить (сухое красное французские медики запретить не могли по определению), велели правильно питаться, вести размеренный образ жизни. Даже кофе эскулапы объявили вне закона. Доктор Мортон, лечивший меня от депрессии после похищения, сказал, что обследования показали проблемы с сердечной мышцей. Теперь надо беречься. Мир бросился выполнять его инструкции и даже сам перестал дымить в моем присутствии. Если честно, ограничения просто бесили меня. Я ненавижу есть траву и пить отвратительную минеральную воду без газа. Но спорить с Миром невозможно. Поэтому я партизанила, покуривая днем, пока он был в офисе, и попивая любимую «Отверточку» с утра. Медсестра, которая приходила ко мне, чтобы провести назначенные процедуры, мне не препятствовала. Это была молоденькая девушка, хорошенькая, пухлая, в обтягивающем белом халате. Она появлялась к восьми утра, умело делала мне необходимые уколы, ставила капельницу и, с моего разрешения, убегала по своим делам.
Еще я заметила, что девочка млеет в присутствии Мира и заметно удивляется: что такой мужчина делает рядом со мной? Жизнь полна загадок. Если Поль любит Сюзи, почему бы мсье Шахову не любить мадам Шахову? Я только посмеивалась.
После ее ухода я выдергивала капельницу, выливала раствор из бутылочки в раковину на кухне и бежала на веранду с сигаретами, чашкой кофе и выпивкой. Здоровье! Куда мне его девать! Жить долго в то время я не стремилась. Уничтожив следы преступления, шла спать. Вечером усталого от трудов праведных мужа встречала отдохнувшая жена, которая с каждым днем чувствовала себя все лучше и лучше.
Я вообще стала много лгать, скрывая буквально каждый свой шаг. Как-то так получилось, что теперь все мои интересы стали противоречить интересам Мира. Дела в фирме навевали скуку, опера вызывала приступы зевоты, от прогулок болели ноги, от ресторанов — живот.
Даже секс не доставлял мне прежней радости. С большим удовольствием я спала на плече Мира, потому что все время мерзла, по ночам особенно, а он был такой теплый! Мне нравилось его размеренное сонное дыхание, будто качает волна. Но секс! С некоторых пор любимый сам решал, как это будет, и превратил прекраснейший акт любви в исполнение супружеских обязанностей. Без моей фонтанирующей страсти, без горячей готовности доставить мужу всю радость Вселенной, без огня, перца, любовного забытья, без укуса и следов ногтей у него на спине, без всего… Я уже изучила рисунок тени на потолке и научилась механически исполнять свою роль.
Меня утешало только одно: если я лгу, значит, не хочу разрыва, значит, пройдет время, планеты сойдут со своих орбит, усилится солнечная активность, зацветет папоротник и вернется смысл моей жизни.
Вот и в тот вечер, попивая легальное для меня сухое вино и слушая мужа, я пыталась вспомнить, как это было в те времена, когда цвел папоротник. Зазвонил телефон. Мир прервал монолог, лениво поднялся и взял трубку. Говорил он недолго, тем особенным тоном, который заслуживали только очень нужные люди. Я лишь отметила про себя, что на ловца и зверь бежит, если нужный человек сам позвонил Миру.
Муж вернулся сияя, держа чувственные губы трубочкой, будто насвистывая неслышную мелодию. По глазам было ясно, что он прячет довольную улыбку и доволен он именно собой.
— Кстати, звонил сам мсье Дюваль! — сказал он будто бы небрежно. Я молчала. Он покосился на меня, поерзал в кресле и, не выдержав мхатовской паузы, выпалил: — Хочет пригласить нас в ресторан!
Мне хотелось позлить его:
— И незачем так орать. Что мы, ресторанов не видели?
Заметив ерничество, Мир принял вид оскорбленной добродетели:
— Между прочим, я уже месяц бьюсь над проблемой, где получить деньги на покупку цехов Бриссара! Ты могла бы побольше интересоваться моими делами!
Я устыдилась. В конце концов, сижу дома, ничего не делаю, а он работает как проклятый и просит лишь немного внимания! Я виновато сказала:
— Хорошо, хорошо! Прости, буду интересоваться. — И добавила, видя, что не растопила лед: — Ну, хочешь, я заинтересуюсь настолько, что соблазню этого Дюваля. Он симпатичный?
Мир некстати взялся разливать по бокалам вино, щедро окропил столик, бросился за полотенцем на кухню, в общем, развел удивительную суету. После ликвидации следов стихийного бедствия стал рассказывать как ни в чем не бывало:
— Дювалем я интересовался давно. Сначала — на всякий случай, а последнее время из-за займа. Он — крепкий орешек и очень богат. Его папаша лет пятьдесят назад основал банк коммерческих инвестиций. Вкладывал деньги в новые дела при условии, что дело перспективное и принесет ему через несколько лет прибыль. Вскоре деньги потекли к нему рекой. Потом он женился на богатой вдове и расширил спектр услуг. Нынешний мсье Дюваль весьма процветает. К сожалению, я всего-навсего русский бизнесмен, и мое дело не из крупных, да и в клубы я не вхож, поэтому подобраться к нему было настоящей проблемой. Но неделю назад один знакомый пригласил меня на обед, и там, почти случайно, оказался этот чертов Дюваль. Мой приятель рассказал обо мне и упомянул, что я почти не бываю в компаниях, потому что стараюсь проводить больше времени с женой. Дюваль спросил, не болеешь ли ты, и я рассказал твою историю. Как тебя похитили, как полиция искала тебя и, конечно, как ты оказалась Мирзоеву не по зубам. Дюваль был восхищен. Он сказал, что должен познакомиться с тобой непременно. И вот — приглашает на обед!
— Ну вот видишь! И я на что-то сгожусь.
— Завтра в восемь заеду за тобой. Знаешь, Ленка, надень серый костюм и сапфиры. Ладно?
Я не возражала, снова удивившись его прекрасному вкусу: серый костюм был не совсем деловым, скорее это вечерний вариант, но все же вещь строгая. Сапфиры сюда подходили необыкновенно. Даже в таком разбитом состоянии, одевшись как велел муж, я выглядела свежо.
Дюваль пригласил нас в весьма изысканное заведение. Мы подъехали минута в минуту, и метрдотель провел нас к столику мсье банкира Сержа Дюваля.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
