Тогда замолчали все.
Сердце у Керри остановилось.
Если раньше она считала его красивым, то теперь он выглядел еще и очень мужественным. Волнистые волосы были зачесаны назад, кончики у них еще не высохли. Одежда была облегающей — такой облегающей, что под ней ясно вырисовывались широкие мускулы плеч и ног. Грубая щетина исчезла, сбритая старой бритвой Фрейзера.
Они смотрели на него, Артур — на них.
— Что-то не так? — спросил он и опустил глаза. — Наверное, они сидят не очень хорошо.
— М-м-м, — пробормотала Мэй, качая головой, и снова занялась приготовлением ужина.
— Ах, нет! У вас вид… у вас вид… величественный… освеженный, — выпалила Керри и поспешно занялась содержимым горшка, висящего у очага. — Хотите кружку эля? Ужин скоро будет готов, — проговорила она, смущенно указывая на стол, за которым сидели Томас и Большой Ангус.
— Эля, — повторил Артур, словно пробуя это слово на вкус, а потом радостно улыбнулся. — Благодарю вас, кружка эля — это как раз то, что надо. — И он сел за стол рядом с Томасом, а когда Керри поставила перед ним эль, незаметно ей подмигнул. — Пахнет чем-то замечательным, — заметил он, с дружеской улыбкой обращаясь к Мэй.
Мэй раздулась от гордости, а Томас пробормотал что-то, больше походившее на рычание, и со стуком поставил свою кружку на стол.
— Надеюсь, у тебя хороший аппетит, парень. Большой Ангус принес прекрасную форель.
— Я умираю с голоду, миссис Грант, и мне страшно хочется попробовать вашей форели. Я имел удовольствие познакомиться с вашим кулинарным мастерством, когда миссис Маккиннон поделилась со мной бисквитами. Кажется, это самый вкусный хлеб, который я имел счастье отведать в своей жизни.
От этого комплимента Мэй просияла. А Большой Ангус обменялся с Томасом хмурым взглядом, потом так же хмуро посмотрел на Артура, который блаженно потягивал эль, словно ему подали его в изысканном хрустальном стакане.
— Так как вы сказали, что вас привело в наши края? — снова спросил Томас.
— Я сказал, что это личные дела, — вежливо отозвался Артур, а Керри в качестве предупреждения грохнула на стол перед Томасом тарелку со свежеиспеченным хлебом. — И не один раз.
Томас не обратил на Керри никакого внимания.
— А странно как-то, что ради личных дел какой-то англичанин может проделать такую дорогу.
Артур пожал плечами и спокойно посмотрел на Томаса.
— Мне это вовсе не кажется странным.
— Да нет, Томас, у него дела не в Гленбейдене, — вмешалась в разговор Керри, пронзив родича сердитым взглядом. — Ты ведь не забыл, что этот джентльмен просто любезно проводил меня до дому.
Томас нахмурился и уставился на свой эль.
— Вообще-то у меня дела в Данди, — сообщил Артур. — Мне нужно встретиться со стряпчим по имени Реджис. У Керри дух перехватило.
— Реджис? — вырвалось у нее; она вздрогнула, потому что Томас, Большой Ангус и Мэй устремили на нее вопрошающие взгляды.
— А, так вы его знаете, да? — добродушно спросил Артур. — Довольно усердный малый, кажется.
Керри старательно избегала взглядов своего семейства и слегка улыбнулась Артуру.
— Я его не знаю. Это имя я слышала в Данди, — соврала она.
— Да, так вот, я должен был встретиться с ним в Данди на этой неделе, но он прислал сообщение, что должен непременно задержаться в Форт-Уильяме.
— На две недели, — не подумав, повторила Керри и тут же прикусила язык.
Артур удивленно взглянул на нее.
— Да, на две недели, — подтвердил он, продолжая смотреть на нее.
Керри почувствовала, что кровь бросилась ей в лицо, и постаралась отбросить нелепую мысль, мелькнувшую у нее в голове. Она резко отвернулась, взяла блюдо с дымящейся капустой и поставила на стол. Дура она, просто дура! Подумать такое! Но какой от этого вред? Пригласить его побыть в Гленбейдене до встречи с мистером Реджисом — это самое меньшее, чем она могла отблагодарить его за то, что он вернул ей жизнь. Самое меньшее.
Бросив исподтишка взгляд на Томаса, который внимательно смотрел на нее, Керри выпрямилась и пошла к Мэй, которая выкладывала на блюдо румяные куски форели.
В конце-то концов, это ее дом. И если уж шотландцы, чем и славятся, так это гостеприимством, правда? Отпустить его на две недели, в течение которых ему нечем будет заняться, — да хуже обиды не придумаешь.
— Окажите нам честь, поживите здесь, пока не вернется мистер Реджис, — быстро сказала она.
Услышав это приглашение, Томас пролил свой эль. Мэй, стоявшая рядом с Керри, спокойно улыбнулась, укладывая форель.
— Мне бы не хотелось быть навязчивым, миссис Маккиннон, — ответил Артур.
Керри обернулась и чуть не вздохнула во всеуслышание, потому что заметила в карих глазах Артура лукавую улыбку.
— Это не навязчивость, а удовольствие для нас.
Томас вздохнул, но, к счастью, ничего не сказал, только сильно насупился, глядя на форель, которую поставила на стол Мэй.
— Ну… тогда я мог бы быть вам весьма полезен. Мне хотелось бы помочь вам — если я сумею.
Томас поднял глаза и понимающе улыбнулся:
— Да неужто?
Наконец Томас и Большой Ангус встали из-за стола, и Артур спросил Томаса, сопроводив свои слова улыбкой, когда у них начинается день.
— Мы здесь встаем вместе с солнцем, — непреклонным тоном заявил Томас, взглянув на Керри. — Если вы решили остаться, мы воспользуемся помощью, которую вы предлагаете.
— Буду очень рад, — проговорил Артур и насмешливым кивком простился со сварливым шотландцем.
Томас пробормотал что-то невразумительное и пошел из кухни вслед за Большим Ангусом. За ними, мечтательно улыбаясь, проплыла хорошенькая крошка Мэй.
Артур поднялся и обошел вокруг стола, чтобы встать рядом с Керри.
— Вы необычайно добры, что пригласили меня.
— Это честь для нас.
— Я думаю, — сказал он, беря ее за руку, — что для меня это еще большая честь.
Она посмотрела на свою руку и робко улыбнулась.
— Мне кажется, нет ничего красивее, чем наш Гленбейден. Не хотите пройтись со мной?
О да, ему хотелось бы пройтись с ней… прямо над краем утеса, если она попросит.
Но к счастью, ему пришлось всего лишь выйти за ней из дома, где она взяла его под руку, и они пошли в приятном безмолвии к вересковой пустоши, лежащей в долине. Ночной воздух был напоен запахами самшита и вереска; маленькое озерцо внизу мерцало в свете луны. Артур посмотрел на небо, на тонкие полосы тумана, проплывающие под луной. Керри права — он никогда не видел ничего более удивительного, чем свет полной луны, заливающий землю.
— Здесь красиво, — произнес он одобрительно, глядя на звезды. Их были мириады; казалось, они так близко, что почти касаются лица.
