— О нет, — быстро возразил он. Он вовсе не собирался порадовать Томаса Маккиннона, дав ему возможность себя унизить. Если обитатели Гленбейдена кормят свиней отбросами, так тому и быть. — Я все сделаю.
И, благородно подавив в себе желание, убежать, он пошел в загон, с трудом сдерживая рвущееся наружу ругательство. Свиньи направились к нему, их круглые пятачки забавно дергались — наверное, им очень хотелось познакомиться с Артуром. Зная, что Керри наблюдает за ним — и Томас тоже, он не сомневался, — Артур глубоко втянул воздух, задержал его и принялся разбрасывать помои.
После того как он выполнил это задание, удовлетворительно и в рекордно короткие сроки — в этом он был уверен, — Керри тут же повела его в сарай, который выглядел так, словно мог в любой момент рухнуть. Внутри стояла дойная корова, с довольным видом жевавшая сено.
— Ее нужно подоить, — объяснила Керри и сунула ведро Артуру. — Я пока соберу яйца, если только наша старушка соблаговолила снести хоть сколько-то.
— Неужели у вас нет доярки или кого-то еще, кто мог бы этим заниматься? — тяжко вздохнул Артур, беря ведро. Керри рассмеялась.
— Осторожней с сиськами, — предупредила она, — Нелл не любит, когда их слишком стискивают. Ну, давайте. — Она беспечно помахала рукой, повернулась и вышла из сарая, полагая, вероятно, что он прекрасно разбирается в доении коров.
О Господи! С тяжелым вздохом Артур осторожно подошел к корове, осторожно поставил скамеечку и ведро, а потом осторожно похлопал старушку по боку.
— Пока мной все довольны, Нелл. Мы ведь не захотим обидеть человека, выразив свое недовольство им, верно? — заискивающе проговорил он и сел на скамеечку. Рассмотрев, как устроено вымя, он скривился и протянул руки, чтобы избавить Нелл от молока.
Спустя полчаса он решил, что доение, как и кормление, отбросами, на удивление ему удалось — Нелл выразила недовольство всего три раза, но только один раз ей удалось столкнуть его со скамеечки. После этого Артур обнаглел — с серьезной решимостью он сообщил Нелл, что добудет молоко, даже если это будет стоить жизни им обоим, и упрямо продолжал доить до тех пор, пока все сиськи не опустели.
Поздно утром, когда все уважающие себя английские джентльмены еще только встают, Керри потащила Артура сквозь густой туман по изрытой колеями дороге. На спине он нес тяжелые инструменты для разбивания камней, для того, как объяснила Керри, чтобы помочь Томасу починить изгородь. Артур с нетерпением ждал встречи с ним, чтобы освободиться от тяжести.
Но как выяснилось, у Керри было запланировано несколько визитов, которые необходимо было нанести до встречи с Томасом.
Она остановилась у первого коттеджа, и Артура представили Рыжему Доннеру, человеку почти такому же крупному, как и Большой Ангус, чьи ярко-рыжие волосы уже начали седеть. Оказывается, он порезал один из своих похожих на сосиски пальцев, но уперся, когда Керри извлекла из корзинки мазь и хотела помазать порез. Он так испугался этого, что только молча кивнул Артуру огромной головой, а потом опять стал сопротивляться намерениям Керри, выражая свое недовольство то на английском, то на гэльском — то есть на языке шотландских горцев.
— Нам не обойтись без твоей скрипки, Рыжий Доннер, — ласково промурлыкала Керри, и не прошло и двух минут, как рука Рыжего Доннера оказалась в ее руке и она уже втирала какую-то вонючую мазь в рану, а могучий горец хныкал, как малое дитя.
Второй коттедж стоял в густой рощице у подножия одного из холмов, окружающих Гленбейден. Коттедж был расположен как-то необычно, как будто его хозяин вознамерился отдалиться от всех соседей. Керри не стала стучать, она открыла дверь и, пригнувшись, шагнула через порог.
Спустя какое-то время покой долины нарушил ужасный крик. Артур кинулся к коттеджу, но Керри уже вышла; лицо ее сияло.
— Это Уинифред, — сказала она, закатив глаза. — Старая, как сама эта долина, она проклинает каждый новый наступивший день и грозится застрелить меня за то, что я приношу ей хлеб. Но ничего, хлеб она съедает, а ружья у нее нет, — хмыкнула Керри и пошла дальше.
Последний коттедж, стоявший как раз там, где кончалась изрытая колеями дорога, принадлежал молодой вдове с тремя маленькими детьми. Муж Лорибет, как объяснила Керри, утонул, пытаясь спасти младшенького, который нечаянно упал в озеро. Тела ребенка так и не нашли, и Лорибет с тех пор очень изменилась. Когда она появилась в дверях, Артур увидел осунувшуюся постаревшую женщину, одетую в лохмотья, и сердце у него сжалось. Он задумался — как ей удается прокормить троих детей, но тут понял, как — Керри принесла ей бисквиты и кусок ветчины.
Выйдя из коттеджа Лорибет, Керри свернула на луг, заросший высокими травами и казавшийся бесконечным. Она шла туда, где Артур должен был встретиться с Томасом. Мысль о Томасе внезапно напомнила ему о тяжелых инструментах, которые он нес на спине.
— Как вы полагаете, Керри, что именно сделает со мной Томас при помощи этих орудий? — ухмыльнулся Артур. Керри весело рассмеялась.
— Он вспыльчивый человек, это верно, но он будет благодарен вам за помощь, не сомневайтесь.
В этом Артур как раз сомневался. И засомневался еще больше, когда они приблизились к той части изгороди, о которой шла речь. Пока Томас объяснял, что задача Артура — починить старую каменную изгородь, чтобы их скотина не уходила слишком далеко, Артур задавался вопросом: куда может забрести эта скотина, ведь со всех сторон луг окружают каменистые откосы? Но он решил, что, задав вопрос, получит в ответ очередной взгляд, исполненный презрения. Старая изгородь разрушалась, и непонятно было, что изменится, если ее починить именно в этом месте.
— Ну ладно, я пошла, а вы работайте, — прочирикала Керри, махнула рукой, нежно им улыбнулась и двинулась обратно через луг.
Посмотрев ей вслед, Томас, для начала уронив большой камень к своим ногам, с суровым видом объяснил Артуру, какие камни надо собирать, как их разбивать и как потом использовать куски для восстановления изгороди. Он показал, как орудовать киркой, понаблюдал немного за Артуром, затем круто повернулся и направился к дому.
И тут Артур вдруг понял, что Томас собирается бросить его здесь одного.
— Эй, мистер Маккиннон! Хотелось бы мне знать, куда это вы идете?
Томас, остановившись на секунду, посмотрел на Артура через плечо.
— У меня есть другая работа! — крикнул он и пошел дальше, а Артур так и остался стоять, от изумления открыв рот. Ну что ж, теперь все ясно. Томас твердо решил его угробить.
И ему это почти удалось.
Дробить камни — работа каторжная. И хотя день был прохладный и все время дул ветерок, пот лил с Артура градом. Руки, державшие кирку, болели, мышцы спины горели от усилий, с которыми он поднимал камни на изгородь. Он ощутил наличие у себя таких частей тела, о существовании которых даже не подозревал.
