Он даже начал проделывать отверстие в броне, которой окружил себя Томас.
Даже Томас не мог укорить того, кто улыбался в лицо всему, через что он провел Артура. По причинам, совершенно не понятным Керри, Томас придумывал для него самые немыслимые и невыполнимые поручения — от хождения за старинным плугом, в который были впряжены два старых быка, до вскарабкивания на вершину Дин-Феллона, чтобы найти гнездо хаггиса. Гнездо это, разумеется, было исключительно плодом воображения Томаса. Хаггис — шотландское блюдо, приготовленное из овечьих потрохов, это же всем известно.
Всем, кроме Артура Кристиана.
Керри не увидела, когда началась эта потеха, — ее сильно беспокоили несушки, не желавшие класть яйца. Узнав, что натворил Томас, она сердито пригрозила удушить его собственными руками. Но на эту угрозу Томас только отмахнулся.
— Человек должен знать, девочка, как выживают в этих краях.
Это грубое замечание еще сильнее разозлило ее, и Томасу пришлось спешно ретироваться в сарай, поскольку Керри напомнила ему, что шотландцы славятся своим гостеприимством и потому она искренне надеется, что в Америке его ждет такое же гостеприимство, когда он, наконец, отправится в свое путешествие.
Вторая половина дня тянулась черепашьим шагом; казалось, стрелки на отцовских часах стоят на месте. Когда было уже далеко за полдень, Керри пришла в отчаяние, решив, что Артура постигла какая-то ужасная участь, если не сама смерть. Ей представлялось, что его великолепное тело распростерто, изломано падением на острые скалы. Она так встревожилась, что, когда начало смеркаться, потребовала от Томаса послать людей на поиски, но этому помешал звук рога, долетевший от одного из коттеджей.
Керри бросилась в маленький дворик «белого дома», Томас бежал следом за ней.
Артур вернулся. Он шел и беспечно насвистывал — несмотря на прихрамывание, которое он вовсе и не собирался скрывать, — и нес грубый тканый мешок, небрежно перекинутый через плечо. К Томасу и Керри тут же подошли Мэй и Большой Ангус. Все четверо с благоговейным восторгом смотрели, как внизу, по изрезанной колеями дороге, идет Артур — идет хромая, но весело — между коттеджами, крытыми соломой, кивая и обмениваясь приветствиями с их соседями.
Когда он подошел к «белому дому», Керри заметила, что штаны у него разорваны, по меньшей мере, в двух местах, прекрасные сапоги испорчены так, что починить их уже не удастся, а на спине и под мышками виднеются пятна пота — результат его трудов.
Несмотря на чумазый вид, он широко улыбнулся.
— Томас, мой славный друг, — весело крикнул он, — какой вы умница, сэр, право слово! Вы были совершенно правы — гнездо хаггиса действительно находится на вершине самого высокого утеса Дин-Феллона, и притом в самом недоступном месте. Я уже казался себе птицей и начал хлопать крыльями. Но поскольку я малый проворный, мне удалось подняться на вершину, и я очень рад, что сделал это. Вы представить себе не можете, какое сокровище обрел я на этом морозном пике!
Томас смущенно взглянул на Большого Ангуса и искусно проигнорировал убийственный взгляд, который бросила на него Мэй.
— Неужто? — осторожно вопросил он, глядя на Артура.
— Вот вам и неужто, — протянул Артур. — Жаль, что у меня не было четырех мешков — я бы с легкостью наполнил их доверху обильными дарами вашего хаггиса. Я с нетерпением предвкушал, какой вкусный пирог сделает из него Мэй, и когда я размышлял об этом, — продолжал он, небрежно скинув мешок с плеча, — мне вспомнился по совершенно необъяснимой причине один особенно скучный вечер в Эдинбурге, в отеле «Кеннилворт», когда мне представился случай поговорить с каким-то малым, который закусывал тушеным хаггисом. — С этими словами он швырнул мешок Томасу, и тот поймал его на лету. — Да, сэр, я вспомнил об этом тушеном хаггисе и надеюсь, что ваш пирог с хаггисом окажется столь же вкусным, как-то восхитительное блюдо в Эдинбурге. А теперь я прошу прощения — мне бы хотелось смыть… э-э-э… хаггис с рук. — Он кивнул и пошел, хромая и насвистывая, к насосу.
Большой Ангус, Мэй и Керри все как один повернулись к Томасу. Он смотрел на мешок, прищурившись; потом медленно поднял его, открыл и тут же сморщился — в нос ему ударило отвратительной вонью. Моментально рядом с Томасом оказался Большой Ангус; он вытянул шею, заглянул в мешок — и расхохотался. Вырвав мешок из рук Томаса, он протянул его Мэй, чтобы та тоже посмотрела.
— Овечий помет, — весело прогудел он и оглушительно заржал в ответ на какую-то неотчетливую фразу, которую Томас пробормотал себе под нос.
Мэй немедленно разразилась потоком упреков по адресу Томаса на гэльском языке, а Большой Ангус восторженно хлопал его по спине.
Незаметно для других Керри повернулась, чтобы посмотреть на Артура. Тот, качая воду в ведро, ощутил ее взгляд, поднял глаза и подмигнул ей, ласково улыбнувшись.
Именно в этот момент Керри и поняла, что никогда больше не встретит такого удивительного человека, как Артур Кристиан. Она его любит. Она любит этого прекрасного человека всем сердцем.
На следующий день чувство это укрепилось. Уилли Кейт принес почту и весть о том, что великолепная лошадь барона Монкриффа повредила ногу. Она паслась в долине, но никто не мог подойти к испуганному животному, чтобы заняться его ногой. По мнению большинства, кобылу нужно было прикончить — лучше всего из ружья.
Артур, чинивший курятник, услышал это и тут же бросился к ним.
— Где эта лошадь?
— Вы ее легко найдете, милорд. Она внизу, в долине, у края озера.
— Как далеко?
— Миля, не больше, — ответила Керри. — У нас есть повозка…
— Некогда ждать. Но если у вас есть лишний овес, буду весьма признателен. Эй, малый, проводи меня к ней. — Он обнял Уилли за плечи и тихонько подтолкнул его вперед, чтобы парень отвел его туда, где находится поранившаяся лошадь, которой грозил выстрел из баронского ружья.
Спустя некоторое время, протрясясь по рытвинам гленбейденской дороги, Керри и Томас нашли лошадь и небольшую кучку людей, собравшихся у северной оконечности озера. Одни сидели в повозках, другие стояли небольшими группами, и все они явились ради кровавой потехи — посмотреть, как кто-то издали пристрелит молодую чалую. Посреди толпы возвышалась высокая представительная фигура барона Монкриффа, стоявшего подбоченясь; рядом был его сын Чарлз, который смеялся так весело, словно пришел на воскресный пикник.
Томас еще не успел остановить повозку, а Керри уже мчалась к ним, прижимая к себе мешок с овсом. Она подбежала к собравшимся и устремила взгляд в том направлении, куда смотрели и указывали все.
Артур стоял один на пустоши, сунув руки в карманы. Поранившаяся лошадь била копытом немного в стороне, в нескольких ярдах, под тенью одинокого дуба. Ужас ясно читался по выкатившимся белкам ее глаз, которые были видны даже с того места, где стояла Керри. Артур вынул из кармана руку и почесал в затылке. Потом сделал один пробный шаг вперед, но лошадь заржала и отступила, припадая на больную ногу. Артур тут же присел на корточки, хлопнул в ладоши и, кажется, заговорил с лошадью. Та навострила уши, потом склонила голову набок, чтобы лучше видеть Артура, словно страшно заинтересовалась тем, что он говорит.
