— Получилось! Получилось! — восторженно воскликнула Анна. — Я посвистела, и ветер задул!
Ветер действительно усилился. Маленькая шлюпка продолжала набирать ход, алый парус все сильнее выгибался вперед, выделяясь ярким пятном на фоне синей морской воды.
— Быстрее! Быстрее! — кричала Анна, а герцог прилагал все свое мастерство, пытаясь справиться с разогнавшейся до невиданной скорости шлюпкой.
Так они неслись под парусом с полчаса, потом, почувствовав недоброе, герцог поднял голову вверх и увидел, что солнце исчезло, а прозрачное небо затянуло темно-серыми, тяжелыми облаками.
Герцог посмотрел вдаль.
Желая угодить Анне, он разогнал шлюпку гораздо сильнее, чем собирался, и яхта давно скрылась из вида. Чтобы найти ее и вернуться, теперь требовалось немалое время.
— Пригни голову, — попросил герцог Анну, отвернул утлегарь назад и принялся делать то, для чего требовалось все его немалое мастерство яхтсмена.
Ворон превосходно умел ходить под парусом, это был один из его самых любимых видов спорта.
В прошлом году он выиграл несколько гонок в Каусе, на острове Уайт, не раз побеждал сильных соперников и на южном побережье Франции.
Но теперь, с опаской следя за тем, как стремительно портится погода, герцог понимал, что совершил большую ошибку, так далеко уйдя по ветру, тем более в этих водах, которые известны морякам как непредсказуемые и опасные.
— Все в порядке? — спросила его Анна.
— Я собираюсь повернуть назад, к яхте, — беззаботным тоном сообщил герцог, не желая пугать ее.
— Море становится беспокойным.
— Я это заметил, — сухо ответил он. — Но ты говорила мне, что умеешь ходить под парусом.
— Умела, во всяком случае, — сказала она. — Но мне будет крайне неловко, если ты докажешь, что это не так.
— Черному морю никогда нельзя верить, — заметил герцог, — даже мне, хотя черный — это мой цвет.
Он живо представил, что должна будет чувствовать Анна, когда под крики толпы «Черный Ворон! Черный Ворон!» его лошади первыми примчатся, грохоча копытами, к финишу.
Ему всегда нравилось быть популярным среди толпы любителей скачек. Многие стремились завязать с ним знакомство, справиться о той или иной лошади, ее шансах на победу. Считалось также, что чутье редко подводит его относительно того, хороший спортсмен тот или иной человек или нет.
— Почему ты выбрал черный цвет? — спросила Анна.
— Потому, что он лучше всего подходит к моему прозвищу — Ворон.
— К прозвищу — может быть. Но этот цвет тебе не подходит.
— Почему ты так думаешь?
— Если уж сравнивать тебя с птицей, ты скорее похож на орла. Я видела сегодня двух орлов, когда мы вышли на палубу после завтрака, они были белыми.
— Я тоже их видел, но почему ты решила, что я похожу на них?
— Они не только величественны — их зовут королями птиц, — но и выглядят более властными и гордыми, чем другие птицы, словно принадлежат другому, не нашему миру.
— Думаешь, я такой же? — спросил он.
— Я думаю, что ты властный, а еще мне кажется, что, хотя ты вращаешься в самых разных слоях общества, ты не принадлежишь ни к одному из них и вообще никому не принадлежишь, кроме самого себя.
— Почему ты так решила? — резко спросил он.
Анна промолчала, и, закрепив веревку, герцог попытался еще раз добиться от нее разъяснений.
— Я жду, когда ты ответишь на мой последний вопрос.
— Мне сложно объяснить тебе, но я чувствую, что ты полностью доволен собой и тебе не требуется, в отличие от большинства людей, чтобы другие тебя вдохновляли, направляли или утешали.
— Я полагаю, что это своего рода комплимент, — сказал герцог. — Но в то же время, если понимать твои слова буквально, я должен казаться очень самодовольным и замкнутым человеком.
— На самом деле я хотела сказать, что люди для тебя не главное, ты не нуждаешься в них. Тебе не требуется их помощь.
«Интересно, что Анна сказала бы, узнав о том, как нужна мне она сама?» — подумал герцог.
И вновь себя одернул. Для такого разговора время еще не пришло.
К тому же Ворон с тревогой подумал, что сейчас ему не до того, чтобы разговаривать с Анной, он должен был все свое внимание сосредоточить на управлении шлюпкой. Море с каждой минутой становилось все более беспокойным.
Слишком поздно герцог вспомнил о том, что шторм на Черном море может начаться совершенно неожиданно — и именно это сейчас и происходило.
Ветер усилился настолько, что герцогу приходилось прилагать всю свою немалую силу, чтобы удерживать нужный курс. Волны стремительно начали покрываться белыми барашками и становились все выше.
Герцог оглянулся — единственным участком суши, который еще виднелся со шлюпки, были крутые скалы. Если подойти к ним слишком близко, можно разбиться о камни.
Но позади этих скал герцог рассмотрел небольшую бухту с пологим берегом, почти до самой кромки воды покрытым деревьями.
«Направимся к бухте», — решил герцог и тут же понял, что выкрикнул эти слова вслух и Анна услышала их.
Она сидела на дне шлюпки и молчала. Ворон с беспокойством посмотрел на нее, боясь, что она запаникует из-за грозящей им опасности. Однако Анна ничего не сказала герцогу, не заплакала, не стала задавать вопросы, лишь ободряюще улыбнулась и принялась разглядывать скалы.
Взглянуть на нее еще раз у герцога не оставалось времени.
Он пытался направить шлюпку к берегу, помня о том, что должен обогнуть скалы и подводные камни возле них и пробиться в бухту, иначе проскочит мимо нее и уже не сможет вернуться. Задача была сложной.
Ветер буквально рвал парус на куски, шлюпка билась о волны, кренилась с борта на борт, рыскала в стороны.
Герцог всеми силами сражался с ненастьем, но продвигаться в нужном направлении ему удавалось с огромным трудом.
А затем хлынул дождь.
Он полил как из ведра, моментально промочив герцога и Анну до нитки, образовал плотную завесу, сквозь которую почти ничего не стало видно. Герцогу оставалось лишь надеяться на то, что ему удастся вырулить к берегу вслепую.
Он не мог больше говорить с Анной, не мог долго удерживать шлюпку на плаву. Струи дождя молотом били его по плечам.
Герцог безуспешно пытался рассмотреть что-нибудь впереди сквозь заливавшие его глаза дождевые струи, и тут шлюпка неожиданно подскочила.
Раздался треск, и герцог понял, что она либо коснулась берега, либо налетела на подводный камень.
Он принялся лихорадочно соображать, что ему делать дальше и как ему спасти Анну, но тут налетел порыв ветра и с бешеной скоростью повернул утлегарь, который полетел прямо в герцога.
