мог допустить, чтобы мы тормозили в то время, как в нашем особнячке его ждет вожделенное мясо и другая вкусная еда.
Не иначе, котам доступна своя, уникальная магия: вместо того, чтобы гаркнуть на нахала и выдать ему пинок под толстый зад, мы с его светлостью синхронно заулыбались, и принялись наглаживать фамильяра в четыре руки. На это ушло еще несколько минут, и только затем я шагнула внутрь развалин, глубоко вздохнула и сосредоточилась.
Ну, что у нас тут? Совершенно одинаковые стены, подгнившие оконные проемы и ни единой двери, кроме той, через которую мы только что прошли внутрь. Я прошлась по периметру помещения, до рези в глазах всматриваясь в стены. И наконец нашла: в дальнем углу сверху вниз шла едва заметная трещина. Других вариантов все равно не имелось, поэтому я приложила ладони к обнаруженной щели и с уверенностью, которой совершенно не чувствовала, отчетливо произнесла:
— Я и мои спутники хотим вернуться в мир Земли, в особняк Романа Арбенина на Аптекарском острове в Санкт-Петербурге.
Была у меня надежда, что такой полный адрес поможет нам вернуться домой, и она оправдалась: за стеной знакомо загудело, и перед нами растворилась дверь, которой до того не было и в помине. Я так торопилась попасть в свою точку перехода, что запнулась о порог, и едва не пропахала носом такой знакомый и родной паркет.
— Осторожнее, — ворчливо прозвучало у меня в голове. — Тебе, хозяйка, помощь не нужна — ты и сама вполне способна себя покалечить.
— Неправда, — отбрехалась я вслух, снова принимая вертикальное положение, — я просто устала. Сколько дней прошло с того момента, как мы ушли?
— Часов, ты хотела сказать? — ехидно уточнил особняк. — Не больше двух. Сейчас поздний вечер, и завтра к нам снова нагрянут твои безумные… как там… киношники. Отправляйся в постель, и поскорее.
— Я бы тоже отдохнул и отоспался. Мой арестантский диван очень удобен, никогда бы не подумал, что у вас в тюрьмах такие отменные условия, — Джемс снова высказался с домом в унисон, хотя не слышал ни слова из того, что тот говорил мне.
— В тюрьмах — нет, это у тебя льгота, как у переселенца, — Не осталась в долгу я. — Правда, пойдемте на боковую.
Не тут-то было: меня немедленно боднула в ногу пушистая голова фамильяра.
— Госпожауа, — ласково спросил он, — а что, мы пойдем спать, не поужинав? Я бы отведал мааленький кусоучек…
— … мяаса, — закончила я за вымогателя. — Идем на кухню, горе мое, только быстро.
— Кхм… Алиона, — вмешался в герцог, — я бы тоже отведал чего-нибудь… питательного. Не нужно готовить, меня совершенно устроит кусок ветчины и булка.
От моего вздоха на окнах холла заколебались занавески.
— Обжоры. Бесстыдные обжоры. За мной, голодающие Поволжья.
Чтобы не спугнуть моего мирного настроения, они даже не спросили меня, что такое Поволжье. Тихо прошли за мной на кухню, получили свою еду и дружно заработали челюстями. Честно говоря, я бы и сама выпила кофе, но заснуть после этого уже не смогла бы, так что пришлось воздержаться. Я и вправду устала, иначе отчего узкая и жесткая кровать в моей комнате показалась мне такой восхитительно удобной? Заснула я моментально, и проспала всю ночь без единого самого крошечного сновидения.
Зато пробуждение удалось на славу: внутри дома что-то так топало и грохотало, что я слетела с кровати в одно мгновение. И только потом поняла, что сегодня все эти шумы вполне оправданы. Нас ожидал эпизод, где мы с Шурой посещали бал, он представлял меня королю, и предупреждал своего государя о возможной опасности.
Черт. То же самое мы только что пережили в мире Великого леса. Эпизоды сериала мешались с моими личными похождениями таким причудливым образом, что я временами не сразу осознавала, где реальность, а где всяческое волшебство. Но как бы там ни было, работы никто не отменял, и я, собравшись в рекордные сроки, спустилась в холл.
Творилось там, даже по сравнению с обычной киношной суматохой, нечто несусветное. Могучие дядьки в синей униформе волокли куда-то огромные зеркальные панели, в одной из комнат первого этажа гомонила массовка, стараясь вырвать себе наряды поприличнее, оператор налаживал камеру, а перед зеркалом традиционно торчал Шура, бормоча себе что-то ласковое.
— Одинцова, ты как раз вовремя! — хлопнул меня по плечу невесть откуда вынырнувший Малкин. — Иди в свою комнату, там тебе туалет для бала подогнали. Красоты нечеловеческой, только носи аккуратно, а то с меня три шкуры за него снимут, ежели чего.
За спиной Толика маячил Бенедикт, он молчал, но на меня смотрел в высшей степени неприязненно. Это чувство у нас с ним было полностью взаимно, и я порадовалась солидному козырю в своем рукаве: советник покуда не знал о нашем с герцогом путешествии, а узнав, наверняка расстроится до невозможности. И поделом ему, честно говоря.
— Слушай, а у тебя телефон этого… экстрасенса сохранился, что домик наш давеча чистил? — вдруг спросил режиссер.
Я невнятно покивала (не сообщать же было Толику, что означенный персонаж находится прямо здесь, в особняке) и уточнила:
— А зачем он тебе сдался?
Малкин развел руками и широко улыбнулся:
— С тех пор, как ты Ведерникова свергла с престола (шучу, шучу, ему только не говори!), короля-то у нас нет. Роль осталась небольшая, но типаж хотелось бы такой… значительный. Чтобы сразу становилось понятно: мужик серьезный, правит твердой рукой, инакомыслия не терпит. Вот этот твой… как его?
— Джемс. Джереми.
— Иностранец что ли? Ну ладно, это неважно. Как раз он бы нам и подошел. Пятую категорию дам, больше не смогу. Ты найди его, если согласен, пусть скоренько подъезжает гримироваться и одеваться в королевское.
Я перевела взгляд на консультанта и порадовалась кислому выражению его физиономии. Пустячок, а приятно. Конечно, ему трудно пережить растущую популярность негодного, по его мнению, королевского племянника. Вот Толик заметил в нем величие и властность, и даже видит его в роли короля, пусть даже в простеньком сериале. И это Бенедикт еще не знает, как хорош его светлость в стихийной магии, и сколько полезного он успел совершить с начала нашего с ним знакомства.
Пока мы с советником мерялись взглядами, Толик желал как можно скорее начать съемки.
— Ну что ты встала? Есть номер? Тогда давай, звони ему быстро.
Лицо Бенедикта из кислого сделалось злорадным. Еще бы, мне же предстояло как-то выпутываться из создавшейся ситуации. Позвонить Джемсу я не могла, но лишить его роли монарха, пусть и не совсем настоящего, тоже было совершенно невозможно. Неизвестно, сколько бы я еще страдала в поисках
